Кто дал тебе имя богини, красавица муза?

– Ты заставляешь меня пожалеть всё большое и больше, что я хочу сделать тебя женой врага! Это что-то невыносимо! Почему ты такая? Почему ты способна мыслить так как не может этого сделать мужчина? Ведь твоё желание гениально и в этом вся ты! Кто ты, дитя, присланное мне однажды в дар, и написавшее на хорошем латинском письмо, чтобы я научил тебя играть в шахматы!

– Больше ничего не имеет значения Октавиан. Ты выбрал не меня рядом с собой, а империю, которая могла и так обойтись без того, чтобы приносить меня в жертву.

На этом слове девушка повернулась и без оглядки важно покинула музыкальный салон, а вскоре и дворец императора.

Паланкин долго нёс её по римским улочками, пока они не очутились перед воротами одной красивой виллы, что тут же распахнула свои «объятия» для дорогой хозяйки.

Она достаточно выплакала слёз, уткнув лицо в мятую ткань своей накидки, чтобы её не услышали извне рабы.

Закрытые занавески не выдавали её сгорбившегося тела, которое содрогалось в рыданиях.

Она должна стать сильнее, чтобы достойно уйти с арены возлюбленной Октавиана Августа и отправиться в край, что для неё чужой, но в котором она будет жить и возможно полюбит его.

Девушка уже утёрла щёки, чтобы предательские слёзы не остались на глазах и с каменным лицом предстала перед управляющим, который поднял плотную занавеску паланкина и подал руку, чтобы хозяйка смогла выбраться наружу.

– Ты задержалась Эстела.

Мы ожидали тебя к ужину. – Уже немолодой человек с лицом, на котором никогда невозможно было прочитать никаких эмоций так и не отпустил её пальцев, подобно боялся, что она сейчас не должна переступать порог виллы, два года назад подаренной ей императором.

– Я не голодна. Прикажи приготовить мне горячую воду, а Лицыния пусть согреет молока. – Проронила она сухо.

– Ты должна будешь отужинать, госпожа. У нас гость и ему есть что тебе сказать.

Это легат Тиберий, с которым ты отправишься в Парфию, как его сестра.

Эстела с изумлением посмотрела на своего управляющего.

Такого услышать она точно не ожидала.

– Ты говорил с императором? – Девушке с трудом удавалось сохранять самообладание.

– Император не удостоил меня чести поговорить со мной лично. Он передал мне указания письменно, однако сделал и это не собственной рукой, а через секретаря. – И он подал папирус хозяйке.