Священный путь. По следам «Пира»

– Я надеюсь, ты хоть понимаешь, что твой поступок выходит за рамки не просто приличия, но и человечности?! Ты хотя бы на мгновение задумалась о том, сколько людей искали тебя под проливным дождём, сколько слёз и боли ты им причинила?

Каждое слово больно било Тамиру, и, стремясь выдержать, она по привычке крепко сжала руку в кулак. Этот жест не ускользнул от внимательного взгляда Аскольда, и перед его мысленным взором возникла маленькая девочка с огромными заплаканными глазами и тёмными кудряшками.

– Что случилось, крошка?

– Мне страшно, братец! Я боюсь темноты.

– Ты боишься темноты и поэтому плачешь?

Тамира подняла полные слёз глаза и жалобно посмотрела на старшего брата.

– Нет, не поэтому. Я плачу, потому что мне стыдно. Я не хочу бояться темноты, и всё равно боюсь.

Аскольд, этот взрослый юноша, уже успевший познать вкус войны и жизни, был просто обескуражен подобным заявлением пятилетнего ребёнка! Уже в тот момент он понял, что с сестрой нельзя общаться так же, как с её сверстниками, и с тех самых пор убеждался в этом всё больше и больше.

Поэтому, задумавшись на какое-то время, он как бы нехотя продолжил:

– Ты знаешь, я тоже очень боюсь темноты.

– Ты?! – Тамира, казалось, забыла про своё горе, ошеломлённая подобным заявлением своего героя-брата, коим безмерно восхищалась и которого обожала.

– Я! Но ты знаешь, когда мне страшно, я делаю вот так.

 – Аскольд сильно сжал кулак. – И ты тоже попробуй.

Девочка сидела молча, заворожённо глядя на то, как старший брат берёт её за руку и сгибает маленькие пальчики в кулачок.

– Когда тебе будет больно или страшно, Тамира, делай вот так – и тебе будет легче. – Аскольд улыбнулся, поцеловал сестрёнку на прощание в лобик и вышел из комнаты, оставив восхищённого ребёнка на попечение тут же прибежавших нянек.

И сейчас, созерцая стоявшую перед ним девушку, он прекрасно понимал, что творилось в её душе, нарушая покой и создавая смуту.

За время бессонной ночи он проанализировал всё услышанное от прислуги, сопоставил кое-какие факты и пришёл к выводу, что его сестра, должно быть, слышала их разговор со жрецом, отчего и решилась на необдуманный поступок. Понимая, что с ней лучше говорить прямо и открыто, князь решил начать с главного.

– Присядь, Тамира. В ногах правды нет.