Мерцание светлячков

Он старается, силится открыть глаза, выплывая из этого болота, пытаясь ухватиться за что-то родное, что до сих пор удерживало в этом мире, не позволяя уйти, последовать в тихое, спокойное место.

– Ваня! Ванечка!

В голосе слышатся слезы. Она плачет. Если бы были силы, то он непременно улыбнулся бы, стараясь показать, что слышит, что понимает. Но сознание отказывалось возвращаться в мир боли и страха, здесь комфортнее, лучше, тут спасение.

Грудь сильно сдавило, и с губ сорвался стон.

– Ваня!

Наконец, ценой неимоверных усилий, ему удалось открыть глаза.

Серое скучное небо, крыши домов и… испуганное лицо Оли, склонившейся над мужчиной.

– Ваня! – уже тише повторила девушка, чуть улыбаясь. – Слава Богу! Не отключайся, слышишь? Сейчас приедет скорая!

Он медленно качнул головой, отчего боль с новой силой напомнила о себе.

Какие же у нее красивые глаза: теплые, нежные, родные. Ее улыбка, ее смех, то, ради чего Ваня готов был жизнь отдать.

И отдал.

Столько времени потеряно, столько пустых слов, ненужных разговоров, а ведь достаточно было одной фразы.

Страх быть отвергнутым перевешивал все остальное. Он видел, как она встречается с другими, как улыбается им, как целует…

Почему же она не могла посмотреть на него, Ваню, такими глазами? Почему не захотела рассмотреть в нем мужчину, который любил? Искренне, верно, безответно.

– Ванечка.

Голос дрожал, из глаз по щекам катились слезы. А может, это капли дождя, что лил сейчас, заставляя промокнуть всех без исключения.

Но Ваня не чувствовал ни холода, ни сырости, ничего, кроме ее теплых рук на своей груди. Ее губы что-то еще шептали, но молодой человек не слышал – слишком тихо, слишком далеко. С огромным усилием он поднял руку и дотронулся до щеки девушки. Та сразу же схватила его ладонь в свою и крепко сжала, словно это поможет, точнее, должно помочь обязательно, и Ваня не уйдет, не сможет, ведь она держит его.

– Почему? – шептала Оля, кусая губы. – Почему?

Ваня посмотрел в любимые глаза и улыбнулся.

Разве есть другой ответ на этот вопрос, кроме очевидного? Замечала ли она до этого, какие чувства Иван испытывал по отношению к ней? Понимала ли, насколько дорога и желанна?

– Почему?

Он посмотрел на небо, что, как нельзя, кстати, оплакивало его жизнь, его безответную любовь, его надежды и мечты. Ему очень хотелось бы остаться вместе с ней – не уходить, не умирать, но разве он решает? Нет. В его силах лишь одно – сказать последние слова, на прощание.