Мерцание светлячков

Он не мог понять, что же произошло, отчего испуганные лица друзей обращены в его сторону? И она… девушка, которую Иван так любил, но боялся признаться в своих чувствах. И почему только сейчас он думает о том, что стоило раньше рассказать?

– Ваня!

Сквозь густую мутную пелену, как из тумана просочился испуганный голос блондинки. Она смотрела на него, широко открыв глаза, в которых плескалась такая буря чувств, что хотелось закричать. Почему? Что произошло? Все поплыло перед глазами, а мир превратился в одно серое пятно.

Мозг пронзила, словно игла, короткая вспышка, затем еще одна и еще. А с ней пришла и боль…

Сразу несколько холодных капель упало на лицо молодого человека. Капли острые, быстрые, почти ледяные. Словно пули, летящие с неба, те самые, что сейчас прорезали воздух вокруг, но которых совсем не замечал Ваня.

Сейчас было важно другое – в порядке ли Оля?

– Нет!

Опять до него донесся звук ее голоса, обеспокоенный, наполненный паникой и сильным страхом.

Боль пронзала его грудь, словно огромная кошка скребла длинными когтями, раздирая на куски, впиваясь в податливое тело, убивая.

Внутри все горело огнем, дышать было тяжело, а руки вмиг стали очень тяжелыми, словно в них залили свинец. Он хотел сказать Оле, чтобы она не волновалась, что все хорошо, но вместо слов, из горла вырвалось какое-то булькание.

Ваня почувствовал, как в груди разливается тепло, прогоняя боль куда-то далеко, за пределы его сознания.

Тепло убаюкивало, успокаивало, словно пытаясь убедить Ивана, что ТАМ ему будет лучше. Где ТАМ? В мире, где нет боли, нет слез, нет стрельбы и оглушающего дождя. Нет смерти.

А что же сейчас? Что происходит сейчас? Почему вместо привычных ярких красок мира, он видит тусклые, серые оттенки? Почему медленно, неохотно, поднимается земля, а дома падают куда-то в сторону. Нереально, невозможно, странно.

И тут Ваня понимает, что это не дома падают, а он падает.

Оседает вниз, крепко удерживаемый чьими-то руками. Он может чувствовать прикосновения к своей спине и груди. Сильное нажатие на грудную клетку, резкий крик рядом, кто-то еще присел возле Тихонова.

В нос ударяет сладкий аромат духов. Ее запах. За столько лет совместной работы он успел изучить все ее привычки, все пристрастия, все, что только можно было.

Плохо слышно, словно в уши ваты напихали.