Мерцание светлячков

Слишком невыносимо. Я никогда не смогу принять того, что ты умерла, что ушла от меня, бросила! Уж лучше бы мы расстались, лучше бы ты ненавидела меня – но была бы жива.

Перед глазами стояла мутная пелена, и я вытираю слезы ладонью, стараясь взять себя в руки. Дрожу всем телом, а ноги больше не хотят держать меня. Приходится опуститься на землю, не отрывая взгляда от белого листка. Мне страшно от того, что я могу там прочесть. Поднимаю голову, встречаясь с серыми глазами женщины, которая стояла рядом, тихонько плача, прижимая платок ко рту.

Она ничего не говорила, но было ясно, что меня беспокоить не станет. Видимо, поняла и мою боль утраты.

Разворачиваю лист со страхом. Не хочется обрывать эту нить, что связала нас с тобой, но это неизбежно. Я знаю, что по-другому поступить просто не смогу. Прочту. Умру еще раз, как и за все эти месяцы после твоей смерти.

«У нас скоро годовщина, помнишь? Хотела сделать тебе сюрприз. Именно поэтому и придумала подобные подсказки для тебя.

Я знаю, что ты помнишь обо всех наших местах, о каждом уголке на этой планете, где мы побывали. Помнишь мою любимую песню, не забыл, что я люблю по утрам. Эти маленькие сюрпризы, которые готовила целый год, должны стать заключительным этапом для нас. Последнее письмо. В нем все мои чувства и эмоции…»

Что это? Дальше письмо обрывается и чуть ниже, уже другим, более размашистым почерком, написано несколько строк:

«Прости, что не смогла отдать его лично. Последнее, что я могу сделать для тебя – еще одна записка.

Прошу, прости, что ухожу. Тебе придется смириться, и я хочу, чтобы дальше ты жил без меня как прежде. Просто забудь обо мне»

Поднимаю голову, встречаюсь с печальным, потухшим взглядом твоей матери. Она медленно качает головой и говорит на ломаном английском:

– Когда ее привезли в больницу, то она была еще в сознании. И единственное, о чем могла думать – о тебе. Попросила, чтобы я дописала с ее слов… – дрожащей рукой указала на белый листок в моей ладони.

 – Последние слова… Это ее последние слова… – Слезы потекли по морщинистой щеке, и она больше не смогла ничего произнести, лишь тихонько всхлипнув и отвернувшись к холодному камню.

Знаешь, если бы ты сейчас была здесь, то я снова бы наорал на тебя! Правда, ни секунду не сомневаясь – кричал и ругался, как только умею. Как ты могла так поступить со мной?! Как могла оставить меня?! Больше не сдерживаюсь – кричу, что есть сил.