На краю Мещёры

Однако, как сказано в летописи, видение Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова было столь ярким, что ослепленных им воинов охватил ужас. В раскаянии хан Батый не только отказался захватить монастырь, но даровал ему охранную золотую печать…

…На вершине холма, у кирпичных стен собора Иоанна Богослова меня встретила бойкая перекличка молотков: плотники разбирали строительные леса, жестянщики ладили цинковую крышу. Над их головами купался в голубизне только что позолоченный, увенчанный крестом купол.

У входа в храм было пустынно.

Лишь русоволосый парень в светлой рубахе задумчиво ожидал кого-то. Я заговорил с ним, приняв за строителя. Отвечал он немногословно, пока беседа не коснулась монастырской братии.

– О братии вам лучше поговорить с отцом Вениамином. Сейчас он выйдет.

– Простите, а вы…

– Послушник я.

Что-то привычно дрогнуло во мне, отозвавшись на слово. И плавная манера речи, и прямодушие взгляда – все истолковалось иначе. Послушание, смирение, кротость… Неужели где-то они еще в чести? Доныне лишь в кино доводилось видеть послушников.

От тех давнишних фильмов осталось впечатление, как от базарного лубка, не претендующего на правду; расплывчатый образ некоего тщедушного и бесхребетного, по нашим меркам, существа. Что общего между теми послушниками и этим спортивного сложения парнем, уверенным в своей правоте? С какими ветрами попал, смиренный, в эту обитель? Но к откровениям он явно не был расположен.

– Скоро ли постриг?

– Как сподоблюсь.

Отцу Вениамину на вид не было и сорока. Густая черная в оклад борода оттеняла поредевшие кудри. В движениях грузноватой, облаченной в рясу фигуры сквозила усталость. Он подошел к парню, пытливо глянул в лицо, и они тихо заговорили. Покаяние в том, что без должного усердия блюдется обет, батюшка принял и грех отпустил, и благословение дал. Все это с мягкой участливой неторопливостью, не позволявшей даже заподозрить, что эконома-строителя архимандрита Вениамина одолевают множество иных, более неотложных забот.

Я тоже попал под чары этой неторопливости, и когда батюшка остался один, подошел к нему с разговором. Хотелось, помимо прочего, узнать, неужели, как уверяли селяне, кирпич для реставрации монастыря везут сюда из Франции.

Отец Вениамин умудрено покачал головой: у слухов длинные ноги. Не впервые спрашивают его о заморском кирпиче, так же как о несметных средствах на возрождение обители – будущей резиденции митрополита Рязанского.