Трилогия алой зимы

Эми рискнула оглянуться ровно в тот миг, когда чудовищный они вырвался из кустарников на тропу и бросился в погоню, быстро сокращая расстояние.

Мышцы пылали от напряжения, легкие горели, но тории были все ближе и ближе. Эми прижимала кицунэ к груди, чувствуя, как страх оплетает ее кольцами, высасывает последние силы. Еще чуть-чуть…

Ворона тревожно каркнула. Они торжествующе заревел. Эми не оглянулась. Уже совсем близко!

Катсуо развернулся, вскинув меч. Эми хотела крикнуть, чтобы он не останавливался, но дыхания не хватило.

Она все же бросила взгляд назад – и ее сердце сжалось в груди: чудовищный ёкай несся прямиком на Катсуо.

Тот занес катану. Лезвие засияло голубым.

– Сотэй-но-шинкецу! – заорал Катсуо.

И разрубил воздух. Полоска голубого света, сорвавшись с клинка, ударила они в грудь. Ёкай застыл как вкопанный – словно попал в ловушку, – а Катсуо бросился бежать. Постоянно оглядываясь, Эми чуть не споткнулась у самых тории.

Ёкай взревел. Сияние, которое его окутывало, взорвалось искрами и рассеялось.

Они вновь бросился в погоню, но Катсуо уже достиг алых ворот. Нырнув в них, он развернулся с мечом наготове. Тории отмечали границу земли храма, но в глазах Эми они были свободным проходом – отнюдь не тем, что помешает чудищу поймать добычу.

Они остановился у самых тории. Оскалился, обнажая огромные клыки и острые зубы.

– Мико! – прорычал они. – Отдай мне отродье Инари, и я пощажу тебя, хоть ты уже дважды помешала забрать то, что принадлежит мне.

Катсуо поднял клинок.

– Ты ее не тронешь, они! Возвращайся на свою гору.

– Я позволял тебе ходить по моим горам, человек, но теперь с меня хватит. Ослушаешься – и я предам смерти любого, кто наберется храбрости ступить за ваш жалкий барьер.

Ладони Эми сжались в кулаки поверх свертка из хаори.

– Смеешь нам угрожать? – громко произнесла она, не понимая зачем. – Здесь ты не властен, ёкай. Прочь из моих владений!

Стоило последним словам сорваться с губ, как пространство в центре тории замерцало и налилось светом.

Он становился ярче, разливаясь во все стороны – и барьер вокруг земель храма вдруг стал виден, чего еще никогда не случалось.

Они вздрогнул. Ощерившись, пометался туда-сюда перед сияющими тории, а потом заревел и ринулся прочь. Лес поглотил его громоподобные шаги.

Воцарилась тишина, и голубой свет постепенно угас. Эми пошатнулась, резко ослабев.