Трилогия алой зимы

Как можно небрежнее спрятав ладони в противоположные рукава кимоно, она зажала между двумя пальцами офуда, готовая в любой момент их вытащить.

– В этом нет нужды, малышка-мико, – произнес кицунэ, едва ли не лаская ее каждым словом. Почему у него такой неземной и в то же время человеческий голос?.. – Я не причиню тебе вреда.

Эми покраснела, смутившись тому, как явно выдала свои намерения, но офуда не отпустила.

– И почему тогда ты на меня… напал?

– Напал, говоришь? Когда приобнял слегка?

– Ты… – Эми умолкла и тряхнула головой.

Если уж он считал, что насильно прижимать к себе девушку и тереться об нее лицом – это нормально, то никакие слова его не переубедят. – У тебя манеры как у пса.

– Ну… мы, знаешь ли, родня. Лисы, собаки. – Он пожал плечами. – А ты чего ждала? Ритуальное приветствие, как при дворе императора?

– Хотелось бы немного уважения к человеку, который тебя спас.

– Ах да, ты в самом деле меня спасла, и я весьма благодарен.

Кицунэ поклонился, продолжая сидеть на месте.

Движение, несмотря на неудобную для этого позу, вышло невероятно изящным. К удивлению Эми, он задержался в поклоне на пару долгих мгновений, выражая глубокую признательность.

Выпрямившись, кицунэ лениво потянул себя за прядь белых волос и окинул Эми взглядом.

– Я перед тобой в долгу. Назови свое желание, и я его исполню.

– Ж-желание? – едва не утратила дар речи Эми.

Кицунэ вновь ухмыльнулся.

– Услуга за услугу, малышка-мико.

Сказал же, я перед тобой в долгу.

– А… ох. Ладно. – Ее щеки вспыхнули. – Меня зовут не «малышка-мико».

– Девица-мико-из-храма-Аматэрасу?

– Меня зовут Эми, – сухо произнесла она, даже не улыбнувшись.

Ухмылка кицунэ стала шире. Представляться по имени было неприлично, однако Эми не хотела раскрывать ему свою фамилию – ведь даже ёкай из гор мог слышать о камигакари Кимуре.

– Эми, – промурлыкал кицунэ, и ее лицо опять запылало.

Она стиснула зубы.

– А у тебя имя есть?

– У меня? – Лисьи уши дернулись. – Можешь звать меня Широ.

– Широ, – недоверчиво повторила Эми. Не то чтобы имя ей не нравилось, но одним из его значений как раз было «белый». Почему-то она сомневалась, что кицунэ действительно так звали.

– А теперь, Эми из храма, говори, чего ты от меня желаешь. Я весь внимание.

Теперь, не отвлекаясь на панику или неловкость, Эми поняла – это не просто слова, а ритуал.