Трилогия алой зимы

Неужели все истории, где упоминались тэнгу, написанные тысячу лет назад, были на самом деле о единственном ёкае? Все легенды о стражах горных лесов и предвестниках войны, которые она читала, повествовали не о целом виде, а об одном его представителе?

– Он не так уж плох, – продолжил Широ как ни в чем не бывало, то ли не замечая панику своей спутницы, то ли ею наслаждаясь. – Наверное, даже тебя не убьет.

Эми чуть не бросилась бежать обратно, но вспомнила, что Широ отдает свой долг. Если бы он искренне верил, что ей здесь грозит гибель, то не стал бы приводить – ну, или она понимала его мотивы в корне неверно.

Ворон становилось все больше. За пришельцами наблюдало бесчисленное множество глаз-бусинок. Эми шла рядом с Широ, постоянно задевая его руку, и скользила взглядом по деревьям в невольной попытке сосчитать птиц, которые так пристально за ней следили.

Широ остановился. Эми сделала было еще полшага, но опомнилась и наконец посмотрела вперед.

Извилистую тропу преграждал огромный поваленный дуб.

Почти все его ветви сломались или сгнили – за исключением нескольких крепких сучьев, и каждый был усеян десятками ворон. А на самом широком, который образовал идеальный насест, восседала птица таких размеров, каких Эми в жизни не видела.

Она напоминала ворона с черным клювом – если бы ворон, конечно, мог вырасти величиной с ребенка. В нем было не меньше трех футов высоты, а размер крыльев Эми даже не могла представить. Ворон оставался неподвижен, прямо как его меньшие сородичи, лишь блестели обсидиановые перья.

Глаза – бледные, как луна в небе – смотрели на пришельцев.

Эми даже подумала, не слеп ли ворон. Видит ли он их вообще?..

Широ отвесил совершенно небрежный поклон в знак приветствия.

– Не мог, что ли, пару миль навстречу пролететь? Знал же, что я тебя ищу, и не притворяйся, что нет.

От такой грубости Эми уронила челюсть и поспешно склонилась – куда ниже, чем Широ. Разве они пришли не просить о помощи? Почему Широ ведет себя так бесцеремонно?

Огромный ворон наконец пошевелился.

Он качнул головой и развернул крылья, размах которых оказался поистине внушителен – от одного края тропы до другого. От ворона вдруг полился темный свет, растекаясь во все стороны языками силы, пока его силуэт не смягчился, не окутался мерцающим алыми прожилками коконом. Одновременно с тем, как свет втянулся обратно, ворон спрыгнул с ветки.

А когда коснулся земли, его облик вновь стал плотным – однако перед пришельцами предстала уже не птица.