Пушка-полковушка, или Выстрел от Немана до Берлина

Капитан лежал лицом в землю, на затылке у него было рассечение, скорее всего, его ударило балкой по голове и оглушило. Но самое неприятное было то, что в районе груди растеклась огромная лужа крови. «Похоже, упокоился Василий Петрович», – потихоньку переворачивая тело, подумал Коля.

Он считал командира своим земляком, тот был родом из Костромы, а значит тоже волгарь. Да и капитан относился к сержанту Орлову по-особенному. На недавних учениях орудийный расчет Перетятько выполнил учебную задачу на отлично, тогда они прошли с орудием марш-бросок в десять километров, развернули пушку в боевое положение и провели стрельбы со стопроцентным уничтожением предполагаемого противника.

Здесь особой похвалы заслужил как раз «наводчик» расчета, за что и получил благодарность и увольнительную в город. Командир батареи подметил, что волгарь волгаря не подведет и лично пожал руку.

Бережно взяв капитана за плечи, Орлов перевернул его и увидел, что на шее бьется жилка.

– Живой, Василь Петрович, землячок вы мой родненький.

Сейчас я вас осмотрю, что тут у вас за ранение? – причитал сержант.

Стянув с Никитина гимнастерку, он увидел пульсирующую кровоточащую рану. Судя по всему, осколок повредил плечевую артерию. Как учил военврач на занятиях об оказании первой помощи, он наложил тугую повязку, на рану приложил солевой компресс и согнутую в локте руку крепко прибинтовал к грудной клетке.

– Все будет хорошо, вы же волгарь, мы крепкие. Пустяк, у вас царапина. Нам с вами еще немцев до Берлина гнать, – пытался он разговорить капитана.

Николай понимал, что не так страшна рана, как то, что потеряно много крови и ругал себя за то, что сразу не пошел к блиндажу. Теперь надо как-то вытащить командира из траншеи, а он тот ещё бугай, килограммов под сто. «Найду плащ палатку, сделаю из бревен наклонную плоскость на бруствер и попытаюсь волоком тащить, – рассуждал он, – только бы сил хватило, в таком состоянии нельзя сильно теребить раненого, откроется опять кровотечение и тогда хана».

В это время он услышал крики:

– Хлопцы, чего вы? Всех подбило, что ли? Товарищ Перетятько! – крик переходил на плач.

Николай узнал его по голосу. Это «снарядный» из их расчета, а в походе «ездовой», Петр Мозговой. Абсолютно никудышный артиллерист, он не то, что не понимал устройство пушки, но даже путал бронебойный снаряд с осколочно-фугасным, за что Артем частенько лупил его «банником» для чистки ствола.