Светлеющие кущи. Миниатюры, отрывки и варианты

Городская площадь

Я гулял по городской площади. Кругом не было ни души, и я наслаждался одиночеством. Мой мозг управлял моими ущербными ногами и несовершенными руками. Мой мозг управлял моим ущербным телом. Иногда я шаркал подошвами ботинок по плитке, которой была выложена площадь, и раздраженно морщился, слыша этот неприятный звук.

Проходя мимо каких-то магазинов, сквозь их витрины я различал силуэты людей. Я проводил кончиками пальцев по стеклу и, не останавливаясь, шел дальше.

Я проходил мимо зданий высоких и низких, жилых домов и пристроек – с окнами, которые казались мне объективами гигантских биноклей, имеющими почему-то не круглую, а квадратную или прямоугольную форму.

Как долго я гулял по площади? Сколько сделал шагов, как часто останавливался, оборачивался? Я останавливался пять раз и три раза оборачивался.

Мысленно я восторгался: «Ах, как же площадь красива, как она пуста и безлюдна!» Площадь была совсем новая, поэтому она так хорошо выглядела, ею можно любоваться бесконечно.

В углу площади очень кстати стояла скамейка, сидя на которой, можно было видеть сразу всю площадь.

Впрочем, я знал, что придет время и ее облик испортится. Площадь станет заброшенной, между плитками прорастет трава, плитки потрескаются, раскачаются и местами выпадут.

Размахивая руками, вертя головой, я пересекал площадь от одного края к другому, а потом обратно.

Площадь восторгала меня своей ухоженностью, своей новой плиткой, которой она выложена.

Но сейчас я должен был немедленно уходить, пока меня никто не увидел.

Если бы меня вдруг заметили, мне пришлось бы отбиваться. Впрочем, я мог лечь где-нибудь за пределами площади и притвориться мертвым.

Бунт времени

Время – это всадник, который ходит рядом со своим боевым конем или вокруг него, но никогда не садится в седло. Зачем же ему конь? Моим отцу и дяде много раз приходилось и сейчас приходится идти на бой со временем. Как это бывает?

В полной защитной амуниции, с секирами наизготовку они рука об руку бежали на время.

У времени есть свое оружие: такие же секиры. Соперники налетали друг на друга и ожесточенно дрались. Я не раз видел, как отец и дядя после работы или, вернее, после сражения собирались в своей ремонтной мастерской и чинили сломанные в бою секиры и разорванные в клочья доспехи.

Они залечивали порезы, ссадины и раны, но не лекарствами и бинтами, а деталями от часов, стрелками, циферблатами. Они сгребали их в приличные горки и поглощали.