Добрая память

Им самим отдали лишь жеребенка

Малого: мать померла у него.

Жалели его в семье точно ребенка,

Ходили за ним уж не хуже того.

В доме держали. Матвей печь поправил –

Стало теплее. Роману простить

Не мог, что семью его в доме оставил

Сыром смерти ждать. Должен был приютить!

6. Масленица

Матрена при Соне судьбу вспоминала.

Отец в старину ее рекрутом был,

Вернулся – родня вся в могилах лежала,

Избу растащили. Недолго грустил.

Приехал в село это: там не остался,

Где жили, душа его будет болеть –

Так рассудил.

Мать не любила, да выдали ведь.

Поскольку со службы вернулся с деньгами

(Подъемные царь отслужившим давал,

Состоявши на службе, копили и сами),

Большой дом построил. В хозяйстве толк знал.

«На войне убивал, – вздох Матрена не скрыла. –

На Кавказе служить довелось… До конца

Чуялась в нем богатырская сила,

Мы, дети, немножко боялись отца».

А как Прокофий Матрену посватал,

Тот рассердился: не ровня он ей –

Бедный, а жили, считалось, богато.

Сватов, не выслушав, выгнал скорей.

Тут уж отцу сама в ноги упала.

Дочь пожалел. Повенчались они

С Прокофием – жить за тем в бедности стала.

Прожи?в десять лет, в сторожа с ним ушли.

Вместе. И деньги им равно платили.

С места, где будка их раньше была,

Равную площадь путей обходили

И подменяли друг друга когда.

Жили безбедно, копя. Как вернулись,

Тут революция. Всем их добром

Красные-белые не поперхнулись.

Две тысячи сгинули зря. Серебром.

Кое-что спрятали – так уцелели!

Красных и белых в семье их за то

В мыслях вообще различать не умели:

Бандиты они, как ни глянь – всё одно.

«А Петр Арсеньев? Жених вашей Груши, –

Соня спросила Григория вдруг. –

Красноармеец был?» – «Вроде. О службе

Молчит и с Антоном, а тот ему друг.

Что? от других про Петра услыхали,

То знаем. Никто не пытает его

Из нас про войну. От войны все устали.

Какое нам дело, куда занесло?

Теперь-то уж мир! Он нам свой.

Простит ему форму за то, что живым

Пришел и берет ее дочку родную

Замуж. С расспросами уж погодим!»

Соня примолкла. Она услыхала

Сказ от родни своей вдруг про Петра

Такой, что молчать ли, открыться ль, не знала.

Проведать семью ненадолго была.

У матери тетка Лукерья сидела.

«Белогвардейца невесте ты шьешь, –

Огорошила Соню. – Был Петр за белых!» –

«Другое слыхала».