Кувалда и любовь

Было дело, шел я как-то, гулямши. Как я был весьма и весьма поддамши, настроение имел очень… игривое. И у меня еще с собой было. Душа настоятельно потребовала общения с хорошими и понимающими людьми.

За доминошным столом сидело человк пять. Бутылки, ливерная колбаса, сырки плавленые на газетках – все, как у интеллигентных людей. Я обрадовался и, чтобы сразу показать свою коммуникабельность и знание обхождения, громко заявил: «Все вы – жалкие и ничтожные люди!» И первым захохотал, ожидая в ответ услышать что-нибудь типа – «Пилите, Шура, пилите…»

К моему удивлению, смех мой никто не поддержал.

Кстати, долго удивляться мне не пришлось. Очнулся я в кустах за детской песочницей. Все болит, сумки с догоняловом нету. И – тишина…

Кое-как встал я, определился примерно, в какую сторону шкандыбать. Сказал сам себе: «Ну и мудак же вы, ваше благородие!» И побрел домой…

Сказать по правде…

Да не, мы выпили немного. Хотя… точно я не могу сказать – сколько.

Все начиналось в Центральном Доме журналиста (один из сокурсников был членом союза и по своему удостоверению протащил нас вовнутрь). По разным причинам вся наша компания была при деньгах. И мы заказали такой стол, вроде как были непогасимыми светилами отечественной журналистики.

Быстро дойдя до соответствующей кондиции, стали изучать окружающую среду. Петя, хорошо владеющий английским, ушел долбать мозги каким-то иностранцам. Серега – который член – ходил по залу хвостом за оч-чень симпатичной официанткой.

То, что мы уходили сами из ЦДЖ – этот точно. Типа, нас не выгоняли (в смысле, нас с Петей, потому как Серегу-члена где-то затырила официантка). Наверное, местные вышибалы постеснялись иностранцев-журналистов, с которыми подружился Петя, и которые, как оказалось, пригласили нас всех в гости.

А дальше… дальше все вспоминается… как-то эпизодически.

Эти буржуазные гиены и акробаты пера привезли нас в какую-то квартиру. Комнат там было много, помню, каждый раз, возвращаясь из туалета, я попадал куда-то в новое место. Гремела иностранная музыка, чего-то мы пили, кого-то я тискал, опять чего-то пили, опять… меня кто-то тискал…

Ну, просыпаюсь. По пояс голый, но в джинсах и в боксерках. Лежу на просторной кровати. Рядом – дама сидит голышом, газету читает. Век воли не видать – иностранную газету.