Призраки Петрограда 1922—1923 гг. Криминальная драма. Детектив

 – У-у-у! Вот так бы двинуть тебе в жбан!

– Ай-ай! Не надо! – Пафнутий вжался в стену, зажмурившись, и было от страха уже ус зажевал. Когда открыл глазоньки, никого в коридоре не виднелось.

А было уже около четырех часов дня. Горел свет тусклой керосинки на кухне, и нереальную обстановку злачного места сего нарушал только потрескиванием поленьев старинный камин. Запах свежих дров перемешивался с алкоголем, табаком и человеческими миазмами.

– Обмочился, Дедка, со страху?

Ленька молча развернулся к умывальнику, прежде начал пить большими глотками холодную воду.

А потом смыл с себя пот. Ему было не по себе от выпитого накануне, и от увиденного, и от бурной ночки. Он протер глаза и пренебрежительно продолжил:

– Ну как тебе это?

– Что «это»? – Схватившись за сердце, перетырщик с оглядкой закрыл входную дверь на цепочку.

– Вот тебе и «неуязвимость» твоя? – ехидничал Пантелкин.

– Да затем, мазурик, что ты не первый и не последний, кто добро мещанское отщипнуть хочет. Становись в очередь.

Давно все пилят по углам «пятерочки». Али думал вот так с наскоку в Петрограде злодеить? – отдышавшись, громыхнул Дед.

Пантелкин ухмылялся, закидывая за спину вафельный рушник, направился в большую комнату.

В центре залы стоял круглый стол в стиле Генриха IV, рядом на стуле, почему-то лицом в окурках, спал Басс.

Узорчатый ковер был залит винными пятнами чернильного происхождения. Среди крошек и остатков еды и пустых бутылок похрапывал, как младенец, Гаврюшка, рядом с ним валялась мертвецки пьяная Луде.

Варшава притулился в углу, словно ерусалимец.

Ленька, заложив пальцы в рот, свистнул:

– Рота, подъем!

Среагировал только Басс. Он встал по стойке смирно, даже не заметив, что в лицо его вмялись окурки и странно свисали.

Лидочка невнятно буркнула себе под нос.

– Ну опять двадцать пять, не дают поспать по-человечески… – жалился Гаврюшка.

– Есть маза, чижики, сбирайся!

– Что случилося, Лень? – прошипел, как старый утюг, Басс…

Все с нетерпеньем внемляли главарю.

Гаврюшка привстал с чуть опухшим по-детски наивным лицом.

– И что ты предлагаешь?

– Пойдем сегодня у Палкина подыбим. Заглотим соловьевский бутерброд!

Дед ехидно хихикнул.

– Дед, если смешно тебе, рассказывай, мы тоже посмеемся.

– Мне скрывать от вас нечего, жиганы. Помимо вас, новеньких, свеженьких и дерзких, в Петрограде есть иная власть, – вороном каркал Дед.

– Какая? – Гаврюша выпучил глаза.