Призраки Петрограда 1922—1923 гг. Криминальная драма. Детектив

У нас все общее… – наконец выдавливал из себя Бенька. – У-у-ух! – Грозил пьяным кулаком.

– Ну наконец-то, чижики, вроде вы еще на ногах держитесь, – довольно протянул Дед Пафнутий. – Слажу-ка я за первачом.

– Не торопитесь, Дедуля, – одернул его Пантелеев, скрежеча зубами ему под ухо: – Споить нас удумал? Обскажи-ка мне лучше, на кой сдались мне эти шуры?

Спокойный старик проследовал в свой угол и корявыми пальцами поправил бегунок, календарь показал «25 февраля». Дед разлил крепкий в обе рюмки, достал баранки.

Пантелеев нетерпеливо хмыкнул.

– На вот, выпей.

– Не буду.

– И то верно, Ленька. Ладно, лясы просто так точить не станем. Вона тебе! – Тот воровато достал из бокового кармана сверток.

– Что это?

– Маненько денежков от меня в общак! – пояснил Дед. – Здесь еще доля Корявого с Рейнтопом! Да только тшшш! Им ни слова. Пока на мели – в любое дело впишутся, – шептал Пафнутий, обдавая его сивушным перегаром.

– Им что сказал?

– Неважно, нам всем говорить что-то всегда приходится.

– Подъемные? – Пантелеев сначала побледнел, а после резко залился краской, похмурив брови, сгреб все, не пересчитывая. Деньги руки жгли. Да и столько он отродясь не держал. В глазах потемнело.

– Я же тебе как тятя родный, прикипел серденьком! – И глаза Пафнутия внезапно повлажнели от слезы.

Утирая их, он смачно высморкался в пожелтевший носовой платок, с дворянским вензельком на канте.

Леня жадно пригубил из граненого стекла самогонку, потупившись куда-то в пол.

– Интересно живу, скажешь, вроде лешего в ступке.

Да только покойники ко мне чаще хаживать стали, видать, скоро примут у себя.

– И мне видятся… – пробубнил Ленька.

– Ох, не к добру это, не к добру, это конечно, но ты не покойницких бойся – от живеньких вся гадость плетется.

«Все верно, нету огонька в душе. Ровно во тьме шарю», – подумал Ленька.

Первач обжигал пищевод.

– Ты что? Не смекаешь, что очкарик седой на маруху твою глаз положил? А Гаврюша под носом самочинит? А этот твой… как там его… Басс Бениамин.

Пыль мелкопоместная. На кровные твои у Белки медякует уже небось. Кажись, головушку твою у карточных на кон поставил.

– Та брось… с чужого ковша шибко не напьешься…

– Хорошит чужое счастье! Дык не пробросайся… До поры до времени вы банда, а дальше каждый сам по себе. Перекантуйтесь – и буде: жопа об жопу, и кто дальше упрыгнет. Со жмыхов уж не взыскивай.

– Верно ты темень мою душевную подмечаешь. А в остальном не пыли раньше срока.