Солнце нашей доброты

Я и она, словно приходили в себя, возвращались в этот мир. Вдобавок Серега резанул по ушам:

– А песня про Мурку лучше!

Девочка поморщилась, вздохнула, сказала, точно спохватившись:

– Так, мальчики, мне уже пора собираться в музыкальную школу. Мои дни расписаны по минутам, чтобы ни одной минутки не пропали даром.

– А где то интересное, что хотела показать? – буркнул Серёга.

– Ты не заметил? – спросил я. Он помотал головой. – Тогда и объяснять незачем.

– Давай дружить, – сказал я девочке.

– Давай! – не замедлила ответить она.

 – Только чур, ты должен научиться делать прекрасное и быть необычным, чтобы было интересно с тобой, чтобы каждый день запомнился!

– Хорошо! Буду учиться и этому. Пока.

– Пока. Можешь завтра мне позвонить в это же время.

Мы вышли на лестничную клетку. Серёга, зевая и почёсывая за ухом, сказал:

– Ну чо, прокатимся на лифте по разу?

– Знаешь что, Серёга, жалко времени! Пойду-ка учить уроки.

PS: Девочка недолго жила в нашем доме: её папу перевели на более ответственную работу, и дороги наши как будто разошлись.

Однако, когда я стал уже взрослым, вдруг встретил девушку с точно таким же именем и такой же неземной одухотворенности, и однажды услышал от неё: «Ты такой необычный и, порой, умеешь так искусно делать прекрасным и запоминающимся почти каждый день!» Я хлопнул себя по лбу, мгновенно вспомнив хрупкую и светлую девочку из параллельного класса… Выходит, справился с её задачей?! Чудеса, да и только!

Две истории о большом и малом

Ничто не доставляет человеку

такой радости, как чистая совесть.

Джигуджизада

1. Черта ответственного возраста

Я давненько предполагал, что для душевного здоровья, и здоровья вообще, самое опасное время года – конец ноября и первая половина декабря. По крайней мере, это справедливо для пожилого возраста. А также для так называемого ответственного возраста, по определению Георгия Ивановича Гурджиева (Джигуджизада среди суфиев) – беспрецедентного вестника древнейшей эзотерической школы, о чём будет сказано чуть ниже.

Вскоре в этом временном казусе выпало доподлинно убедиться. И, как всегда бывает, на собственной шкуре. Не совсем, правда, на себе, но ощущая близких и родных неким драгоценным и совершенно необходимым продолжением себя, можно справедливо сказать, что попал ты, братец, в чрезвычайно непростую переделку.

Дело в том что, оставив родительский дом, мы периодически возвращались в него. И каждый с определенной целью.