Инга ложится спать

Гал-Петровна начала протестовать, но тётька Файка решила, “да пусть, вон какие кобылы, по пятнадцать уже всем троим – всё равно выпьют где-нибудь. Кончилось детство, что уж”. Вино отдало часть красноты бледным риткиным щекам. Ей уже не казались такими скучными разговоры матерей, а Наташка с Иркой даже стали обсуждать с риткиной матерью своего одноклассника.

– Да тьфу на него – дерьма-то тоже! Был бы еще красавец! – риткина мать уже широко жестикулировала и прицокивала языком, заполняя паузы между предложениями, – Щербатый, как папаша его.

– Тёть Нин, ну он хороший… – ответила Ирка, сладко вытянув слово “хороший” в карамельную соплю.

– Хороший, накрылся калошей! – риткину мать в посёлке считали острой на язык. Те, кто поглупее, даже побаивались с ней говорить: обзубоскалит, обсмеёт, захохочет, “как ведьма, прости господи”.

Тетька Файка вдруг засуетилась, захлопала себя по бёдрам, забарабанила пухлыми пальцами по столу:

– Ну что, девушки, пошли попаримся, оставим молодежь, пусть сидят.

– Смотрите мне тут! – риткина мать поправила бусы и вылезла из-за стола.

– Да всё нормально, ма… – Ритка привычно произнесла всю фразу в одно слово. Наташка с Иркой закивали.

******

– К двенадцати – чтобы как штык дома была, если пойдете на улицу! – мать давала последние указания Ритке, пока Гал-Петровна пыхтела, пытаясь застегнуть молнию на сапоге, в который никак не хотела помещаться мясистая голень.

– А если… – хотела прощупать почву Ритка.

– Даже если я еще не приду – чтобы дома была!

– Хорошо, как свет загорится – я сразу приду.

– Придёт она. Ну Галь, ну что ты там возишься, как жук, дай помогу хоть! И главное: молчит сидит, пыхтит. Фай, подержи-ка сумку!

Мать ловко умяла в сапог обвислую голень Гал-Петровны, длинно вжикнула молнией и отпустила сапог, который бухнулся каблуком об деревянный пол коридора.

– Всё, мы ушли. Тихо тут! – дверь хрустнула ручкой, в подъезде заклокотала Гал-Петровна, попадая в такт трём парам шумящих каблуков.

Ритка еще минуту постояла, подождала, когда хлопнет дверь подъезда, и тут же закрылась на внутренний засов.

– Ушли? – иркин прыщавый лоб выглянул из кухни.

– Сизова, чо там? – крикнула Ритка в комнату?

– Уже у поссовета идут, всё! – Наташка наблюдала за матерями у окна.

– Давай стол собирать… – Ритка взяла две тарелки и пошла на кухню.

******

Наташка с Риткой скатывали пыльный ковер, обнажая крашеный деревянный пол.