МОР

Ужасающий вид приковывал к себе и отталкивал, как выковырянный прыщ на лице собеседника или пот случайного встречного. Ты знаешь, что смотреть неприлично, так же как и нюхать чей-то пот. К тому же это должно быть противно. Должно. Но ты смотришь. И нюхаешь. И сам себе не можешь признаться, что этот расковырянный прыщ интересен тебе больше слов собеседника, а запах пота до омерзения приятен.

Она продолжала смотреть и тогда, когда приехала «скорая», чтобы соскрести человека с асфальта и отправить в морг.

Она сразу поняла, кто он. Муж соседки, любительницы «одалживать» соль.

Он был красивым. Будучи ещё девчонкой, Вика даже чувствовала к нему некую приязнь и тайно мечтала о том, что он обратит на неё внимание.

Теперь спустя годы после их знакомства он умер.

Умер у неё на глазах.

Страшной, жестокой смертью, к которой сам себя и приговорил.

Она ещё долго смотрела вниз, пытаясь составить детали пазла в единую картинку, что уже никогда не удастся сделать с телом почившего соседа.

Вике казалось жизненно необходимым, а точнее, делом смертельной важности, найти недостающее звено между существованием и небытием этого человека.

Как учили с молодых ногтей, она попыталась поставить себя на его место, чтобы нащупать незаполненный пробел в истории этого самоубийства.

Вика знала, что произошедшее – не несчастный случай или дело рук злоумышленника. Она не гадала, для неё всё было очевидным. Не хватало только мгновения между его бедой и шагом из окна.

Ей важна была не причина, почему он это сделал, а доля секунды между причиной и следствием.

Она никак не могла нащупать неуловимое нечто, скрывавшее вожделенную разгадку чего-то важного.

Вика думала. И это помогало ей отвлечься от воспоминаний о насильнике. За мыслями терялся страх, и этого было достаточно для того, чтобы немного глубже дышать.

Шли дни, Вика продолжала свои размышления, всё чаще заседая у открытого окна, из которого открывался вид на место выбранной смерти.

Её ничто не занимало, кроме странных раздумий. Клиентки позабыли о её существовании кроме тех, что жалели свои кровно заработанные. Они время от времени пытались набрать номер портнихи, но неизменно слышали сообщение о том, что абонент недоступен. Некоторые изредка приходили попытать счастья у подъезда и торчали минуту-другую под заунывные завывания домофона, а затем уходили ни с чем.

Было тёплое сентябрьское утро.