МОР

«Опять этот урод», – с досадой подумал Саша, видя, что соседом его будет никто иной как тот самый франт. Он уже уютно расположился у окошка и, по всей видимости, надеялся, что с комфортом долетит в полном одиночестве, а тут привалило такое огромное «счастье».

Саша молча плюхнулся в кресло, кое-как вместив увесистые бока, и сделал вид, что не замечает мужчину в костюме. Тот тоже вовсе не горел желанием общаться, так что спокойно отвернулся к окошку и уставился на терминал, в окнах которого виднелись пассажиры, ожидавшие своих рейсов.

За пару минут до взлёта франт позвонил какой-то девушке и, поворковав с ней, отключил телефон. Сашу мучила гремучая смесь зависти, ненависти и чувства собственной никчёмности. «Лучше бы сидел дома», – пронеслось у него в голове, и тут началось самое страшное – взлёт. Саша никогда не летал на самолётах, поэтому был не готов к поджидавшим его ощущениям. Когда эта махина оторвалась от взлётной полосы, он в прямом смысле почувствовал, как земля ушла из-под ног.

Это его, мягко говоря, напугало. Тут же сжалось всё, что только может сжиматься, и горе-путешественник зажмурился, как в детстве мечтая, чтобы это был только сон. А ведь это всего-навсего первые мгновения полёта! И как он выдержит несколько часов к ряду?! Как эти люди вокруг могут оставаться такими спокойными? И как полмира может летать по много раз в жизни? Нет! Это первый и последний раз. Ага. Из четырёх полётов – два туда, два обратно. Ну или придётся обосноваться в Ханое навсегда.

Еда немного притупила чувство страха, и приятная сонливость стала охватывать всё Сашино существо. Но как он мог позволить себе уснуть? Случай в зале ожидания отбил у него всякую охоту дрыхнуть вне дома. Вдруг он пропустит посадку, и самолёт улетит вместе с ним в неизвестном направлении? Вдруг начнёт падать, и он не сможет спастись, потому что бездарно продрыхнет свой собственный шанс на жизнь?

В итоге большую часть полёта Саша провёл в полудрёме и беспокойных елозаньях в кресле.

Не раз он бегал в туалет сбрасывать продукты пищеварения, так и рвавшиеся на свет белый от переизбытка волнений. А франт, казалось, вообще не какает и не писает, словно пластмассовый Кэн, такой же идеальный, как длинноногая Барби.

«Небось у него там всё пластиковое и прилизанное», – ехидно подумал Саша и снова побежал в толкан под аккомпанемент бурлящего кишечника.

Заход на посадку оказался для Саши новым испытанием.