Тетради 2014 года

(10/01/14)

Снегопад

Едва застынет зверь мой коридорный,

отмоет тень полы – оставит поле —

абзацы по углам – как бы снопы,

которые замёрзли в этой доле,

которые рогатый морщат лоб

и наблюдают спрыгнувшего зверя

не моего, но имени Его —

стоят, как чайки в людях и не веря.

И тот, который вертикальный, зверь

свет сохраняет в непрозрачном мясе,

соломенным быкам срезает лоб,

лицом невидимым своим —

зиме прекрасен.

    (16/01/14)

Челябинская комедия

поэмка

Как рыба силясь говорить,

когда уже в лотке сидит —

и пузырятся жабры

у продавщицы от того,

что пенно внешне и тепло

в челябинском базаре,

так мимо их плывёт Миасс

в самом себе и мимо нас,

как Данте к черной Сарре.

Здесь где-то дочь моя живёт

свой тонкий обхватив живот,

свернувший к полой жажде,

в котором свил базар вокзал —

как бы мальки ещё он мал

с ЧЕГРЕСа до Свердловска

Идёт вдоль взвод почти мужчин,

чурек плетётся из корчмы,

с прохладною винтовкой

левей золы, южней берест,

он будет жарить из небес

комедии, из воска

он выплавит свой новый лес,

и земли встанут на дыбы

вдруг ощутив своей судьбы

горизонталь и плоскость.

И кости рыб сожмёт Миасс —

как часть игры – летит КАМАЗ

и ни о чём не просит.

А на руке моей щенок —

как тень в полудне он высок

и спрятан средь колосьев.

И в пустоте идёт Дебил-

Механик-Движитель светил

Чилябонского солнца.

ДЕБИЛ

Вот я, учитель этих пчёл,

несущих мёд из языков,

как мальвы и пастушки —

они растут в своей среде,

рыдают где-то в сентябре

и умирают просто,

так просто – как старик умрёт,

узнав себя наоборот,

с изнанки и снаружи

гуляя в наволочке он —

уже почти один озон,

а станет ещё уже.

И воздух мягок, будто пруд,

и взвешен, как в исподнем

одет, на мальву, что жуют

прыщавые пастушки,

что мчат ко мне на всех парах —

пристойны, сладки, жутки

Вот я – учитель языков

и ученик их – как коньков

оставленные слепки —

они всё смотрят на меня

и за руки пчёл теребят,

и лижут пальцы редко.

Свобода! – мне кричит старик.

Тут, понимая, что он влип,

он смотрит в гору робко

и всходит [как бы среди вань]

такой худой, что рвётся ткань

у мирового зданья

перехватив дыханья.