Время пресыщения. Религиозная лирика

Сами, в сущности, не зная,

долго ли ещё до края,

или края вовсе нет.

Душа не глупая, поймёт

Когда душа покинет тело, —

она найдёт куда вселиться:

в котёнка ли, в кусочек мела,

в растение, в сороку-птицу…

И в то, чего при жизни гложет,

душа вселиться тоже может.

Ты шёл по жизни? – Был прохожим.

Не шёлков путь был (предположим),

хотя хотелось, чтобы мёд…

Душа не глупая, поймёт.

Дорогой станет, будет виться,

не зная, где остановиться,

продлится без конца и края.

Вдаль, к горизонту, убегая…

Чтиво

Читать нам жизнь приходится с листа.

Своих страниц перелопатил груду:

полно длиннот, есть общие места,

но всюду свет, точнее – тьма не всюду.

Обрывок сна

Мостик от вокзала через ров,

я во рву и мой велосипед.

Я реву, а люди без голов

тянутся на красный лунный свет.

Светофоров в том краю не счесть,

то есть, нет их вовсе. Это есть.

Я реву, размазывая грязь,

чтобы вновь наладить с детством связь,

не имея связи никакой

с местом, что за вечною рекой.

И только шпалам…

Преобразился белый свет,

ему вернули первозданность,

где не чеканили монет

и впрок не собирали данных.

Где нет ни поездов, ни рельс,

однако шпалам в тучах тесно,

когда задуман первый рейс

на шарик наш из сфер небесных,

из райских кущ, и путь назад

проложен, сквозь житейский ад.

А рядом теплилась отрада

преодоления распада,

когда на этот белый свет

сойдёт иной, какого нет.

Праматерь

Она жила во все тысячелетия.

Но после пошатнувшихся небес

ослепла, видя, как родные дети

пошли вразнос, кто по дрова, кто в лес.

Кровиночки ведь, а вели скотинно,

забыли словно: каждый – человек…

Брат брата метил ножичком по спинам

и бельмами сверкали из-под век.

За оградой

За церковною оградой

жгут костёр. – Так богу надо.

Пусть возносится над ним

поднебесный сирый дым.

Сирый дым, отнюдь не серый,

как его не пожалеть,

если весь пропитан верой,

позолоченной на треть.

В этой вселенной

В этой Вселенной вновь выхода нет,

но есть переход в иную,

где корридорит, тоннелится свет,

где, проездной проверяя билет,

пакуют и штемпелюют.

Предощущая, что мне предстоит,

и вероятно скоро,

прячу гордыню, обиды и стыд

от кредиторов.

И начинаю вживаться в роль

с названием – бандероль.