Тетради 2017 года

    (04/02/2017)

«требуется зверь…»

требуется зверь

похожий на трубку

пробковую, на лунку

в которой варится небо

постная каша, невнятная речь наша

и этот январь-февраль одна из ипостасей календаря

который ипостась времени

которое ипостась вечности

которая часть невероятного Бога

похожего на лунку и трубку

а ещё на подвешенную – без всякой опоры – дорогу

    (04/02/2017)

«Сдиравший землю самолёт…»

Сдиравший землю самолёт

летит за гладкою стеною —

её касается спиною

шершавою, как стрекоза.

О, горькая земля, солёны

твои глаза,

когда, раскрывшись человеку,

синеет плоть снеговика —

округлая в своём ознобе,

как тчк.

    (04/02/2017)

Двоение

То отражение, что держишь ты,

пытаясь его – словно бег – упустить

в кадры, застывшего вдоль, кино —

остаётся тобой всё равно.

Скажем: ты говоришь, что оно

проговорило тебя – верно

и первое и второе, или

вся соль здесь в шиле,

в нитке, за шилом лежащей и

связующей края вашей пустоты —

твоей и того, второго —

совсем другого.

Так каждый раз повторяешь речь,

которую он так хотел сберечь

в молчанье своём – за которым грай

что изрекай

ты, как будто не одинок,

а ломоть из стаи тех сорок —

срок бы закончился прежде, чем помер

ты – и в том был номер,

что оставался бы лишь один

когда ты таял весной средь льдин,

в которых земля притворилась хлебом

и – где он не был

пока что ты отпускал синиц

лакать его все сто сорок лиц,

а он тебя охранял от смерти

как пёс от цепи.

    (5/02/2017)

«Небо не огромно, но округло…»

Небо не огромно, но округло,

словно почерк из начала века

прошлого или зрачок испуга

человека что теперь без тела

дребезжит, как старая дрезина

посреди разомкнутой дороги,

где мир продолжается, как циркуль

голоса случайного сороки —

и конёк её любой фигуры

воздух чертит и /порезан в клочья/

человек лежит как мнимый выход

в пилотажи неба, где всё точно.

Смотрит вниз безбрежная сорока —

приняла как будто на причале

три стакана водки или звука,

чтобы, как Чкалова, качали.