Тетради 2017 года

    (06/02/2017)

«Как пауза в своём дыханье…»

Как пауза в своём дыханье

идёт по свету человек,

в акробатическом молчанье

приняв себя за эту смерть,

за сад, который в птице кружит,

за кружку чая на столе,

за речь которой он был нужен,

а после выброшен за дверь.

Он – спица колеса седьмая,

прохладный ворох между птиц,

что снится сам себе от края —

до кожи смёрзшихся – страниц,

и сам себя теперь читает

неграмотной воде, чей лимб

его красиво обнимает,

почти что языком живым.

    (02/2017)

«Звук – это корень, за которым…»

Алексею Александрову

Звук – это корень, за которым

из неба тянется душа,

склонившись над комочком грязи,

в него синицами дыша,

крошит по свету хлеб и камни

муку и муку не свою —

в нечеловеческую эту,

как математика, тюрьму.

Однажды корень извлечённый

соединится с буквой, о

которой слышал лишь как будто,

как о молчанье одного.

    (7/02/2017)

На смерть Пушкина

Вот – родина вторая, что с начала,

как будто вторник, на меня стучала —

на телеграфе дивное письмо

лежит и дышит в мясо сургучом:

вот родины предел.

земля твоя, что изнутри всё знала:

я был агент конечно же двойной

лежал межъязыковою войной —

и русский весь язык казался узким

заштопанным, как влажный перегной.

Вот родина – прекрасна в умиранье —

лежит внутри и нефтяной волной

подожжена, как спичкой, дирижаблем —

и небом, что горит передо мной

едва-едва – как Пушкин, в поле жабры

свои оставив февралю, бежит

на Родину, что первая, корягой

из речи чёрной, словно зверь, дрожит —

где мяса письмена из мягких лёгких,

где свет прошитый светом, в снег лежит

лицом своим – теперь невиноватым —

где всяк Харон по-русски, говорит.