Черные подковы

– Не скучай, все впереди, и нам с вами дадут потом по участку, – затараторила Галка, – отстроимся так, что все завидовать будут! Не кисни…

Виктор как будто почувствовал взгляд жены и обернулся. Но она уже опустила глаза.

– Первая порция готова! – объявил Насон. – Васек, наливай.

Насонов был старше Виктора на два года. Ни внешне, ни на службе это никак не проявлялось, тем более при одном звании. Но как-то само собой получалось, что в неформальной обстановке Насон всегда был лидером. Виктора это немного задевало, хотя откровенно, даже самому себе, признаться в этом он не хотел.

Все устроились на импровизированных лавках у почти что настоящего стола. Татьяна держала Дашутку у себя на коленях, Виктор сидел рядом.

– За вас, Насоновы! Вы лучшие! – подняла она рюмку. – И нам не отставать, да, Витя?

Видимо, жена решила сегодня нарезаться. Что ж имеет право, подумал Гордеев.

Постепенно все расслабились.

– Дом будет двухэтажным, – усталый Вова быстро опьянел.

– Хватит места-то? – Сомнения у Коробковых были делом семейным, поэтому никто не удивился Галкиному вопросу.

– Так смотри, сколько его. Тут корт теннисный можно сделать… ну, в принципе, мне он на фиг не нужен. Там место жене, пусть садит, что хочет, и на закусь, конечно. Эх, развернусь!

– А кто тут еще из наших рядом? – поинтересовалась Татьяна.

– Во-он там Асадуллаич место получил, но там низина, не знаю даже…

– Это правда, что он на увольнение по собственному подал? – не понимая, Татьяна начала разговор, который сами мужчины никак не могли возобновить с того самого вечера.

– Имеет право, Ельцин закон подписал, а пять лет у него после училища давно уже прошли, – тихо проговорил Насон. – Квартиру тоже теперь не отберут, так что…

– А ты откуда знаешь? – повернулся к жене Виктор.

– Тайку Плаксину видела, она и сказала.

– А про мужа ничего не сказала?

– Нет.

Виктор посмотрел на «сестролюбов». Те переглянулись между собой.

– Мальчики, – медленно проговорила Мария, заглядывая мужикам в глаза, – мы чего-то не знаем?

Спиртное не способствует крепости языка, особенно когда вкупе с ним выступают немного непонятливые жены. Пришлось рассказать им все, что знали по таможне до этого, и узнали потом.

Увы, узнать потом удалось немного, Коробкову так вообще ничего.