Бизнес начинается, товарищи! Книга первая. Год 1992

Из-под рук с грохотом и звоном полетели бутылки, бокалы.

Борщов замер. Сердце бухало в груди, в голове включилась часовая бомба. Если он сейчас не выпьет воды, то сдохнет. Елки, а ведь тут могло быть и пиво! Что-то вчера тут было, что-то было эдакое… Сергей дотянулся до подоконника, нашарил спички. Освещенный огоньком стол явил ему нежданное роскошество. Несколько недопитых бутылок с красивыми этикетками, банки с огурцами и помидорами, селедка – и пиво, целая бутылка пива возле раковины! Кое-как открыв ее, Борщов припал губами к горлышку.

!!!

Отпив половину бутылки, он в изнеможении присел на табуретку. Закурил.

И вспомнил. Татьяну, ее мужа Александэра и их презервативный бизнес. Она здесь, в его доме! А он напился, как свинья, как синяк, а что плел! Что он нес?!

От мимолетного воспоминания (а, может, от сигареты) замутило, и Борщов снова припал к целебному источнику.

Дверь кухни, конечно, открылась, и он разглядел широкое пятно белой ночной рубашки.

– Ты ш-што?! – раздался грозный шепот.

 – Ты ш-што тут гремиш-ш на весь дом!? Пьеш-ш?

Сергей закашлялся. Антоновна безошибочно нашла во тьме его руку и вцепилась в бутылку. Остатки пива пролились ему на голую грудь и попали на трусы.

– От-дай шшас жже! – шипела она. – Озверел совсем!

Борщов не сопротивлялся. Такое отношение к себе можно было понять. Тень удачливого коммерсанта Александэра (попробовала бы она у того отобрать пиво!) встала между ними. Это было в характере Антоновны. Пить, гулять, быть любезной с ним при гостях – и гнобить его по утрам.

Господи, сказал он вчера ей об увольнении, или нет? Если да, то неужели в Маринке совсем не осталось чуткости? Или она увидела вчера, как он смотрел на Татьяну? А, может, он ей вчера и об этом брякнул?! Нет, этого не могло быть и на автопилоте.

– Иди спать! – громко прошептала жена, – Тебе ш на работу!

Значит, еще не знает, облегченно вздохнул он.

– Дай, докурю-то, – обиженно проворчал Борщов.

– Сейчас, буду я ждать тебя, скотину.

– Иди, чего ждать?

– Тихо, не ори! Разбудишь Настю.

– Ладно, ты иди, я покурю и вернусь, – прошептал и он.

– Щас! Оставила я тебя. Вчера все норовил на кухне лечь спать. Еле оттащили в постель. Стыдоба!

Да уж, стыдоба. И это при Татьяне? От огорчения Борщов не стал спорить, сунул сигарету в раковину и по стеночке направился в комнату.

Раскладушку он теперь благополучно обогнул и со стоном улегся на диван. С пива, конечно, полегчало, но заболела голова. И затошнило.