Бизнес начинается, товарищи! Книга первая. Год 1992

Пока! Торопимся, чуть не проспали.

P.S. Привет от Александра».

«Привет Сереге…» – перечитал Борщов, и сердце запрыгало в груди. Сереге. Он так и представил ее немного грассирующую речь, грудной голос – как будто тот, из молодости…

Устало сев на табуретку, Борщов снова и снова вчитывался в эти два слова, вслушивался в звучащую в ушах эту фразу. Как будто мог обнаружить там еще что-нибудь недосказанное. Надо было плюнуть вчера на всё, да и объясниться!

Решительно убрав записку, Борщов встал и принес из коридора пиво.

«Вот так!», – подумал он, залпом осушив первую кружку, надкусив крабовую палочку (спасибо жене, закуску спрятать не удосужилась) и закурив.

– Вот так, – произнес он вслух. А что «вот так»?

…Наркоз проходил, начинается местная анестезия. О том, что будет, когда и она перестанет помогать, думать не хотелось.

Вот так. Вот так.

Теперь можно пойти, поваляться на диване, посмотреть телевизор, почитать газеты. «Спартак», опять же, играл вчера, как бы счет узнать?

Борщов никуда не пошел, а остался на кухне, тупо глядя на кружку.

Вот так.

И что этот «вот так» привязался? Ну, «вот так» остаются кандидаты наук за бортом не то, что внеземных, а и вполне земных цивилизаций.

А чем он, собственно, занимался в этой жизни? Школа, институт, три года аспирантуры, десять лет работы в Институте. Горы исписанной бумаги, что покоятся на антресолях – никому не нужные. Ни одной путной профессии. Ни денег, ни квартиры нормальной, ни гаража, ни машины, ни дачи.

Ни-че-го! Даже на сберкнижке деньги не сгорели в гайдаровском пожаре. Нечему было гореть.

И тридцать пять лет за плечами.

Нет, конечно, он прожил бурный отрезок жизни. Одна диссертация чего стоила. Год труда, три года обхаживания начальственных задниц, богатый опыт в околонаучной политике. Если бы за это давали медали, он был бы при наградах. А если бы еще и платили… Но ведь не все такие, как он. Взять хоть Володченко или Кузнечевского. Один еще в восемьдесят восьмом году сжег партийный билет, ушел из лаборатории и открыл цех по пошиву трусов из парашютной ткани.

Теперь торгует самолетами на бирже. Все-таки, аэрокосмическое образование. Другой бился два года над хозрасчетным сектором, нашел каких-то селян, плативших бешеные деньги за астробиологические прогнозы погоды (он их лично списывал с календаря народных примет шестьдесят четвертого года). Сейчас пшеницей торгует. С канадцами. А ведь оба его бывшие подчиненные.