Ты будешь жить (сборник)

Маленький охотник затаил дыхание, волк зарычал и подойдя ближе, лег рядом, закрывая его от дождя своим телом. Согревшись, мальчик и щенок задремали, не заметив, как закончился дождь и наступило утро. Волк тоже дремал, положив голову на передние лапы, и, казалось, он о чём-то думает, пытаясь принять какое-то решение. Неожиданно он поднялся, лизнул мальчика в лицо горячим языком и потрусил по тропе.

Через несколько минут появились люди. Ахмет держал в руках ружье. Увидев старика, Джали залаял, радостно завизжал, будто пытаясь сказать: «Мы – здесь, мы – здесь! Не проходите мимо!» Кузнец Магомед взял мальчика на руки, завернул его в старую бурку, взятую с собой.

Тело мальчика горело, он беспрерывно бредил и шептал:

– Дедушка, дедушка, я видел волка, он пришёл ко мне и согревал. Дедушка, он – не зверь, он хороший, он, как человек.

Расстроенный старик шептал:

– Бредит, не уберёг мальчика. Торопил Магомеда:

– Скорее, скорее!

Пока правнук болел, Ахмет ещё раз сходил на то место, где мальчика застала гроза.

На подсохшей земле были видны отпечатки громадных лап, в нише, под скалой, между камнями, остались клочья серой шерсти. На сердце у старика было неспокойно. Отправив выздоровевшего внука в Москву, он почти не жил дома, на неделю уходил в горы, ища следы странного волка. Между тем, в селениях стали говорить о необычном звере. Старики качали головами – оборотень, мол, в тело этого волка вселилась душа человека, абрека, ушедшего в горы.

Однажды у дома, в котором жил Ахмет, затормозила райкомовская «Волга», из машины вышли инструктор райкома Махашев и незнакомый пожилой мужчина в строгом костюме и планкой орденов на пиджаке.

Мужчине было под шестьдесят или где-то около этого, седая голова, внимательный взгляд. Что-то в его фигуре показалось Ахмету знакомым, было ощущение, что они где-то встречались. Поздоровавшись, Махашев представил гостя:

– Генерал-лейтенант Семенов, из Москвы, воевал в наших местах. Приехал поохотиться, вспомнить молодость. Ему нужен проводник в горах.

Старик не слышал его; перед его глазами стояла картина прошлого: колонна воняющих бензиновой гарью грузовиков, медленно поднимающихся в гору, зелёные фигурки солдат с автоматами в руках, злобно лающие овчарки и над всем этим – перетянутый ремнями военный, отдающий приказы. Тот же самый властный, внимательный взгляд, уверенные движения.

Старик стоял, сгорбившись, потом произнёс пересохшими губами.

– Къанвелла эпсар!

Волоча ноги, пошёл в дом.