Предчувствие. Сборник рассказов

Но они же, суки… Ты будешь неделю корячиться, надрываться, а мужик за полдня переворочает, и мешки будет тягать, и поливать, и жуков травить…

Я дипломатично пожимаю плечами – поддерживаю разговор. Мне некогда – купила хлеб, несу к обеду. Но баба Галя рада свежему человеку и разоряется на всю улицу. Она спешит – в руке тяпка – на бурак («за гектар дают мешок сахара») и потому рассказывает торопясь, рваными предложениями, впихивая слезы, смех, восторг в короткие минуты.

– Ты знаешь, Санька мой помер полгода назад (плачет, сморкается в подол запонки, растирает по крупному лицу слезы).

А Твердохлебов Ванька от меня через три двора. Жить ему – чи-жа-ло! Полька два года назад скончалась, груди отрезали. Как мужику без бабы? (Закатывает глаза, быстро-быстро качает головой.) Он на пенсии, пьяный кажин день. Встретились, «помнишь, – говорит, – как с твоим Санькой мы часы топили?» «Не забудешь,» – говорю.

– Какие часы? – я пытаюсь войти в ситуацию.

– Часы у речку уронили, пьяные рыбу ловили, – хохочет баба Галя, колыхая могучими, с небольшие ведерка, грудями, – принесли по равраку в кармане, а часы затоптали, Санька так и не нашел.

Я говорю ему: давай сходиться – не для тела, че, мы люди пожилые, мне на шестидесятый годик, а будем помогать друг другу, дворы рядом, поросяток заведем, он по пчелам понимает, ульи от Саньки остались, за ними, сатанами, смотреть надо; может, бычка возьмем – вот и миллионы. А у него Женька еще неженатый, в армию осенью.

– Сын?

– Ну да! Полька его (баба Галя снижает голос до свистящего шепота, дышит жарким луковым духом в ухо) в сорок с лишним родила, срубили парня, дажно Ванька дров не заготовил, а зима холодная была, – грелись. А ко мне Валька (дочь) приехала, так приговорила: «Мама, не колотись, газ подвели, корову сдали, зачем он тебе нужен?» А я плачу: «Доченька, можа на старости некому стакан воды подать будет, так че, в дом престарелых?» А он мужик неплохой, и мотороллер на ходу, терка у него есть электрическая, можно самим комбикорм делать.

– Да, жених завидный, – степенно поддерживаю я.

– Что ты! На 8-е Марта купил духи – двадцать тысяч! (Плачет.) И я ему блинцов напекла, и борща сколько раз носила, как оно, без горячей пищи в таких годах! А Женька – ни в какую! Запретил ему жениться, и все. Валька моя говорит: «Нехай, мам, он в армию уйдет, тогда. Он же тетку Польку не забыл, а так вы его доведете, что он со двора сбежит.