Мой Бийск, моя Сибирь. Роман – признание в любви. Книга 1

Далее – четыре года на баланде и тяжелейших работах в горах – корчёвка пней и разработка каменных карьеров.

В 1945 году во время ликвидации пленных немецким конвоем отец чудом остался жив – его просто не успели расстрелять, потому что территория концлагеря была захвачена союзными войсками США. Далее освобожденных пленных передали советскому командованию и транспортировали сначала на Украину, потом на Беломорканал, где мой отец работал на стройке века ещё два года.

По прибытии домой весил сорок килограммов, но молодость победила.

Отец выжил и восстановился. Закончил педагогическое училище в Горно-Алтайске и проработал сорок лет учителем в родном Смоленском районе – в Солоновской средней школе.

Но я и подумать не могла, что мне, моим братьям и моему сыну придётся всю жизнь нести печать гулага – нет, не того – немецкого, а своего – советского, который никогда не разжимает челюстей. Мне и моим братьям, моему сыну просто не давали жить. Я выжила. А братья и сын – не сумели.

Двенадцать переездов.

Один из них – в Молодёжный городок, красивейший квартал Бийска, где мой дом стоял на берегу реки, над самой водой.

Мой дом, висящий над водой,

большой водой от Беловодья,

прогрет насквозь дневной звездой.

И лето бегает по сходням,

и воду трогает ногой.

И кто-то юный и нагой

плывёт из Прошлого в Сегодня.

А в настоящем он – старик.

Его пугает половодье,

и зов святой из Беловодья

ему напоминает крик —

тот властный крик,

тот зов бессонный,

что Душам слышится к концу,

и словно в замкнутом кессоне,

блуждает мукой по лицу.

Бийск, пос. Молодёжный. 1993–1996 г.

12. Улица Льва Толстого

Наконец, я добралась до старого центра города – на улицу графа Льва Толстого. Что привело меня сюда – в район бывших купеческих особняков и мещанских дворов? Дело простое – сотрудница отдела культуры попутно привезла из Москвы альманах «Академия поэзии», в котором по рекомендации редколлегии нашего журнала были опубликованы молодые поэты Бийска.

Оставалось только найти то здание, где в последнее время обитала «культура».

Адрес был известен, но, мысленно пытаясь представить себе, где именно должен находиться искомый отдел, я никак не могла сориентироваться. По номеру дома выходило, что это должен быть заброшенный Фирсовский пассаж – бывший купеческий магазин с высоченными потолками, огромными окнами и кованым кружевным шпилем на куполообразном фронтоне крыши.

– Странно! – думалось мне.