Вся эта эстрада

Она явно припоминала, что эту девушку где-то видела, видела много раз, но вот только где… Она хотела завести разговор и таким образом выпытать все о своей попутчице, но девушка не была, как видно, расположена к беседам, и пришлось ей теряться в догадках.

Проводница принесла чай в железных кружках, по цвету и запаху напоминающий отвар прошлогодней травы.

Лили сделала несколько глотков и отставила кружку.

Женщина напротив, внимательно следившая за происходящим, решила не терять времени. Воспользовавшись ситуацией, моментально начала свой монолог:

– Разве эта отрава похожа на чай? Наш народ с какой-то овечьей покорностью готов принять любую дрянь, которую ему сунут.

Ужасно! Согласитесь, что пить это зелье невозможно, – уставилась она на девушку.

Лили неопределенно пожала плечами и чуть хрипловатым голосом спросила в ответ:

– А что вы предлагаете?

– Я? – женщина заметно оживилась. – Я предлагаю бороться за свои права. Мы здесь, в союзе, похожи на затравленных зверей. Всему       миру демонстрируют эту нашу тупость.

Весь мир потешается над нами. Они там…

– Простите, – прервала Лили ее пламенную речь, – вы бывали за границей? Откуда знаете, что там думают о нас? Я, например, могу с уверенностью утверждать, что большинству стран мира о СССР вообще ничего не известно. Пройдет немало времени, прежде чем железный занавес над нами рухнет.

– Теперь уже женщина с плохо скрываемым удивлением смотрела на Лили. Она не сразу смогла ответить, но зато вспомнила, где видела девушку.

– Лили Загорская! Ведь это вы, правда? Я недавно купила вашу пластинку. Моя дочка вами восхищается. Как же я вас сразу не узнала! Скажите, где вы так хорошо выучились русскому языку?

– Вы действительно так считаете? – улыбнулась Лили. – А руководитель ансамбля постоянно напоминал мне об акценте, вечно поправлял и придирался. Впрочем, это неважно. А русскую речь я слышала с детства. Мы жили под Софией в небольшой деревушке. Половину населения там составляли русские семьи.

Во время войны русские солдаты, освобождавшие нашу страну, женились на болгарских женщинах, а после победы там и остались. А некоторые, чьи жены были в России, вернулись к нам вместе с ними. Мой отец тоже воевал, а его фронтовой товарищ потом привез из Ростова жену и сынишку; они построили дом рядом с нами. Мы очень дружили. Помню, как папа и дядя Максим, собрав нас – детей – вместе, рассказывали нам по вечерам военные истории. Мы слушали, затаив дыхание.