Вся эта эстрада

Я испытывала какие-то непередаваемые ощущения, ведь о войне я, родившаяся после, что могла знать.

Она вдруг замолчала, задумчиво глядя в окно. Там уже почти стемнело, замелькали вечерние огни.

Женщина напротив, невероятно обрадовавшись тому, что молодую артистку, успевшую завоевать огромную популярность у зрителей, наверное, уже всех союзных республик, удалось-таки разговорить, серьезно забеспокоилась.

– Мне так приятно видеть вас! – воскликнула она, нарушив затянувшееся молчание. – Так интересно слушать о вашем детстве, об этом ведь не пишут в прессе.

Мы знаем лишь то, что ваша семья переехала в Одессу, а вы – в Москву, где поступили в консерваторию, и с 72-го поете в ансамбле «Мечта». В прошлом же году вышла ваша пластинка на фирме «Мелодия».

Лили чуть заметно повеселела.

– Похоже, вы наизусть выучили мою творческую биографию, – сказала она, подняв с пола укатившийся клубок синих ниток и протянув его женщине. – Я тронута таким вниманием, но ваш чай уже совершенно остыл. Вы не будете его пить?

– Это сено, – кивнула женщина в сторону кружек, – пусть заваривают и пьют сами.

А мы с вами сейчас попьем настоящего чайку.

Она нырнула в сумку и, покопавшись в ней, достала пачку индийского чая.

– Настоящий! – гордо повторила, поставив пачку на столик. – Муж привез из самой Индии! Он у меня – моряк. Сейчас попьем. У меня тут пирожочки свойские есть. Вы пока разложите все, а я за кипяточком сбегаю.

Отец Лили еще до войны занимался овцеводством, как и его отец и дед.

Отары прекрасных овец, численностью до полусотни голов, были гордостью семейства Загорских. В 1934-м году, когда партия молодняка весьма удачно пошла на Софийской ярмарке, младший Загорский женился на молоденькой болгарке из Софии. Стройная черноволосая красавица из довольно богатой семьи, знающая несколько языков, обладающая тонким слухом и дивным голосом, никогда, казалось, не впишется в деревенскую среду. Но девушка на удивление быстро вжилась в роль хранительницы очага, и новая семья фермеров зажила припеваючи.

Загорский вернулся с войны с наградами и двумя осколками в груди. Он заметно осунулся, и в свои тридцать два почти весь поседел. Несмотря на выпавшие ей страдания, жена его цвела и хорошела с каждым днем. Вместе они восстанавливали хозяйство, помогали обжиться русским друзьям. А в сентябре 47-го у них родился сын Иван, ставший вскоре верным отцовским помощником. Он едва окончил начальную школу, как тоже занялся овцами.