Многобукв. Ностальгические байки

К-н взял меня в рабство: я должен был помогать ему в детсаду надевать сандалии и чулки (мы носили чулки с поясом, как взрослые тети, так тогда полагалось всем в нашем детсаду, невзирая на половые различия).

Три дня я покорялся судьбе и терпел унижения. Я доставал из шкафчика с изображением землянички чулки и сандалии и помогал А. К-ну облачаться после дневного сна. И уж только после этого открывал свой шкафчик с изображением груши и занимался собой.

На четвертый день я решил: хватит унижений – и отдубасил Писклю.

На следующий день он рассказал моему папе историю со спичками. Мой папа был озадачен своими делами и ничего не понял.

Пискля был в шоке. Его план не сработал. Я развлекался тем, что щедро отпускал Пискле пинки пониже поясницы. Иногда пинки чередовались подзатыльниками и бросанием песка в мокрые глаза Пискли. Он опять «пищал», бегал жаловаться воспитательнице. Воспитательница грозила мне пальцем, не вставая со скамейки. Она была немолодой, усталой, толстой и добродушной. Мы ее звали «Тётьвер».

…После университета (где мы снова встретились и даже учились в одной группе) А. К-н стал офицером госбезопасности. Но далеко не Штирлицем. Он вербовал стукачей в сектах. Дослужился до майора. Потом комиссовали – печень. Говорят, частенько расслаблялся после забот о государственной безопасности с помощью «злодейки с наклейкой».

Неужели он изначально был запрограммирован на вербовки и шантажи? И это проявилось еще в детсаду? А если бы я попался в его лапы уже взрослым? Вспомнил бы тогда Пискля мои подзатыльники?

Подумать страшно!

СЧАСТЬЕ

Я сижу на дереве, мне семь лет.

Читаю книжечку о приключениях волшебного мелка.

Над моей головой поет соловей. Где-то гукает горлица.

Я боюсь свалится – левой рукой придерживаюсь за сук, правой держу книгу.

Тогда я не понимал, что нахожусь в раю. Я просто сидел на дереве, читал книгу и с некоторым беспокойством ждал, что бабушка вот-вот позовет меня собираться в школу – я ходил во вторую смену.

…А осенью дерево безжалостно трясли все, кому было не лень в нашем дворе, чтобы добыть дикие маленькие абрикосы. Часто били ногами по стволу. Я тоже. Это была неблагодарно и неблагородно к дереву, дарившему мне весной свою красоту и покой. Ощущало ли обиду дерево?

Да и дикие абрикосы не успевали вызревать, а потому все кончалось расстройством желудков (у нас, детей) и нервов (у наших родителей).