Литературный оверлок. Выпуск №1 / 2018

Дети, привыкшие к советским мультикам, сначала были недовольны. Потом наступила тишина, а позже – первые всхлипывания. Дети боялись монстров. Даша хныкала и спрашивала маму, что это такое. Егор честно признался, хоть и не хныкал: «Мне страшно». Тимофей внимательно смотрел на экран, изредка прежним взглядом окидывая Егора. Я вспомнила, что дети очень редко бывают в городе. Сельская школа, находящаяся в нескольких километрах от поселения, далека от городской жизни.

Энергии от солнечной батареи хватило ненадолго.

Дети так и не узнали, что монстры в фильме Миядзаки были не такими уж и плохими существами, в отличие от полулюдей, служивших Ю-бабе.

– В городе и здесь – две разных жизни. У меня в городе дочь взрослая. Там по-другому всё, – рассказывал Эдуард, сидя с нами за столом.

Намазала печенье маслом и подала ему. Точно такое, как в детстве. Выпускают ещё. Он улыбался застенчиво, и я за эту улыбку вновь и вновь намазывала печенье. Гораздо приятнее, чем есть самой, даже если его осталось немного.

Оксана и дети улеглись спать, а Эдуард не спешил к ним, щурясь от тёплого света керосиновой лампы. Он хотел, чтобы Оксана иногда играла вместе с ним – может быть, на печке, а, может, на чём-то другом, на толику вырываясь из беспрерывного течения жизни.

«Попробуем угадать сколько сейчас времени? Давай поспорим на десять тиу-лиу». Мы занимались любовью всё утро, на деревянном полу комнаты с давно потухшей печью нам было не холодно. Оксана несколько раз уже заходила в комнату за своими вещами, бормоча «Простите, простите, простите».

Мне было ужасно стыдно перед Солнцем, которое заглядывало к нам в окно и призывало к немедленным действиям.

– Я угадала, двенадцать! Я выиграла, выиграла! Всё, – я села на него, придавив руки к полу и неосознанно имитируя интонацию Лады.

– Дашь мне хотя бы три тиу лиу из десяти?

– Хорошо.

Поедая парёную тыкву, я старалась не пялиться на Оксану и Эдуарда. Она целовала его, а потом ещё несколько мгновений была в точности героиней Льва Толстого.

Пока к ней не подошли дети.

Эдуард предложил довезти нас до села, но я предпочла идти по морозу, сколько бы то ни было.

– Вернусь в город – наезжусь.

– А, ну да. Там от дома до работы и обратно.

Я узнала, что он поедет домой автостопом, когда уже смеркалось. Мы зашли в кафе, и я потратила деньги на блинчики с чаем, чтобы согреться. Он ничего не говорил, проводил меня до остановки. Только тогда я узнала, что у него нет денег.