Литературный оверлок. Выпуск №1 / 2018

Она превращалась в гончарную печь, температура в которой стремительно нарастала. Но, в то же время, не будь его, растворись он в этом чистом воздухе, в этой траве, и всё осталось бы столь же прекрасным. Погляди она всему этому в глаза – и сердце затрепетало бы так же, как и при его виде.

«Душица» – он отхлёбывал чай и ресницы подрагивали от удовольствия. Вкус скатывающегося по его горлу терпкого чая она ощущала у себя во рту, дрожала от замершей в этом мгновении всепоглощающей красоты. И краснела. Вокруг было столько людей, наблюдавших за ними – бабушка, её шумные гости, занимавшие себя разговорами… Ей было стыдно за это счастье перед всеми, кроме четырёхлетней девочки, бегавшей по залу, и в любой удобный момент смотрящей ей в глаза и хохочущей.

Она встретила их на пороге без одежды. «Оденься! Ты видишь – дядя пришёл! Так нельзя, нельзя ходить голой!» – сообщили ей. Но девочка не понимала, почему она должна одеваться и кто так придумал, и долго плакала в комнате, пока не смирилась со своими розовыми шортиками и не вышла к гостям, чтобы вновь смеяться.

Они отправились в лес. Он лег спать в траву на поляне, а она долго бродила меж деревьев. Пока не почувствовала себя так, будто стоит на шумной улице. Пока не застыла, уподобившись лесу. А лес безмолвствовал, только деревья и насекомые нарушали тишину. Этот невыносимый, инородный шум принесла сюда она. Шум был мыслями, которые кружились над ней, как мухи над псом, лежащим возле киоска и изнывающим от жары.

Она сомневалась. То, что было принято сердцем, подвергалось сомнениям разумом.

Нужна ли была эта встреча? Да и что вообще было нужно, а что нет? Их обоих ждал город и какие-то люди, заказы. Ему – на гончарку, ей – на статьи.

Но всё это – как мусор, оставленный школьниками на опушке леса.

Они прожили в лесу три дня. Три дня жизни, в которой нет законов кроме тех, что даны природой. Три дня растущей уверенности, что ты можешь всё.

В последний вечер они привычно спустились к берегу. Туман стоял над водой и делал Волгу бескрайним, бесконечным морем.

Волны покусывали берег, набегали на него, как их мысли, продолжавшие, хоть и слабо, будоражить ум.

Они развели костер и долго смотрели в огонь, не замечая его жара. Над язычками, лижущими боящийся пошевелиться, изнеженный воздух, пролетела пчела. Это стало судьбоносным для насекомого событием, вмещающимся в несколько человеческих слов – обожгла крылья и упала в золу. Она, не думая, потянула пчелу из костра сухой травинкой.