Дальний свет. Ринордийский цикл. Книга 3

 – Просто кое-что принесла. Что-то вроде подарка.

– Весьма заинтригован, – усмехнулся Феликс. – И что же это?

– Во-первых, вот, – она достала из двойного пакета и поставила на стол его ноутбук. – Думаю, успел соскучиться.

– Я думал, его уже расчленили, – Феликс невольно улыбнулся, как старому товарищу.

– Нет, стоял в хранилище в целости и сохранности. А во-вторых, – она вытащила из сумки какой-то свиток, – вот это.

Феликс недоумённо принял в руки желтоватую, сложенную гармошкой бумагу.

– И что это?

– Список Нонине, – Китти проследила, как он чуть не выронил свиток, но подхватил обратно.

 – Все, кого она успела записать углём перед смертью.

Феликс бегло просмотрел выведенные чёрным фамилии.

– А почему мне-то?

– Хотя бы потому, что ты там есть. Меня – нет.

– И что мне с ним делать?

– Не знаю, что хочешь, – Китти улыбнулась. – Это же твой подарок.

Вслед за этим она развернулась, шагнула к дверям:

– Ладно, пока.

– Может, останешься? – кинул вслед Феликс. Китти остановилась.

– Ты хочешь, чтоб я осталась? – спросила она – похоже, и впрямь удивлённо.

Список он тогда отдал Лаванде. Глупость, конечно, сделал, что уж теперь говорить.

Феликс откинулся на спинку стула, неудовлетворённо оглядел стол вокруг ноута. Будто чем-то здесь можно было теперь помочь. Понятно, вряд ли Лаванда что-то сотворит со свитком, но всё же не было в этом ничего хорошего и добавляло поводов для смутной тревоги.

Будто их не хватало и так.

Он мельком глянул за окно, отвёл взгляд.

Может, следовало всё-таки остаться у неё, мало ли? Китти же никогда не скажет, если трудно или страшно, не подаст даже виду. А ему всегда было спокойнее, если рядом – кто-то живой.

(Да, так и началась вся эта история с Лавандой…)

Ладно, условился Феликс, завтра утром. Утром придёт к ней и заявит, что остаётся на неопределённый срок. Может, это ничего и не изменит, но оба хотя бы будут в курсе, где другой и что всё в порядке.

С сомнением он посмотрел на телефон; поколебавшись, решил, что сейчас не время.

Завтра утром.

19.

«Иногда я просыпаюсь от резкого шума: будто пули бьются о железную стенку. В самые же плохие ночи я понимаю, что это лопата стучит о камень».

Она лежала, глядя в потолок над собой. Он мерцал, чуть менялся в плывущих тенях, и казалось, там кто-то живой, смутно знакомый: исчезающие фигуры среди ветвей колдовского леса. Она проследила, как тени наплыли и перетекли друг в друга, прикрыла глаза.