Дальний свет. Ринордийский цикл. Книга 3

Поговорить… скажем, более-менее откровенно, не дурак, поймёт…

– По телефону?

– …лучше лично. Можно прям здесь…

– Ты с ума сошёл, в «святая святых»? – взорвался Дукатов. – Нет, такого точно не будет. Вези к себе, если хочешь, или на конспиративную, но здесь я его не допущу!

– Хорошо, хорошо, не здесь, успокойся… Всё, всё! Успокойся.

Оба разом замолчали. Дукатов ещё продолжал по инерции сверлить его взглядом, но скоро тоже принял чинный вид.

Он посмотрел на остальных. Вислячик тревожно поглядывал то на него, то на Дукатова; Мамлев по-прежнему не вылезал из планшета.

Вайзонов же сидел поодаль с таким видом, будто ему давно всё известно – лучше их всех вместе взятых.

– Вот что, господа, давайте Шержведичева оставим мне. Я знаю, как с ним говорить… К тому же он в некотором роде мой должник и уже давно. Так что с ним решаю я, – он снова обвёл всех взглядом. – С Китти же… по мере поступления информации.

– Так, значит, договорились?

– Значит, договорились.

24.

Конечно, оставаться взаперти скоро сделалось невыносимо, и он пренебрёг советом.

Ночь стояла в запахе бензина, влажной пыли и чего-то гадкого. Город стих, только из дворов временами слышались хохот и пьяное улюлюканье.

Вот для чего всё было, подумал он, усмехаясь сам себе, пока никто не видел. Вот они – люди нового мира. Это им ты всё пытался открыть глаза на правду, это их норовил всё куда-то зазвать. Что ж, поздравь – сейчас они празднуют свою победу. Ведь не ты, не кто-то другой – они обрели этот мир, они пережили все чёрные времена и всех обезумевших главарей, каждый раз расползаясь заново по трупам и голым камням.

Как плесень.

Феликсу вдруг очень захотелось зайти в очередную подворотню и набить им морду (конечно, скорее всего, получилось бы наоборот).

Он остановился на углу дома и, прислонившись к стене, некоторое время созерцал силуэты ликующих. Но тем было весело, и они не обратили на него внимания. Что ж… По большей части оно того не стоит. Феликс пошёл дальше.

Сколько он помнил, ему всегда фатально везло – возможно, потому как раз, что не обращали внимания, вплоть до последнего апреля.

Не пытались посадить – в отличие от многих других. Ни разу не вызывали на допрос. Не нападали на улицах. Никогда. Будто кто-то очертил его заговорённым кругом.

Ну ладно, можно зачесть ту стычку в лохматом году, они ещё были студентами, а Нонине ещё была президентом. А можно и не засчитывать – даже рука потом почти не болела (спасибо мисс безупречность).