Дальний свет. Ринордийский цикл. Книга 3

Всё равно в какой. Вполне возможно, что и их придётся менять.

– Скрываться, одним словом? – Феликс презрительно скривился. – Бежать от них сейчас и дальше бегать всю жизнь? Отлично придумано.

– Можно, разумеется, проявить чудеса отваги и по-геройски остаться, – холодно проговорила Китти. – Но тогда уже точно насовсем. И может, даже на этом самом месте.

Он недовольно вздохнул:

– Хорошо, езжай, дай только я вылезу.

– Нет, – так же холодно отрезала она. – Если остаёмся, то оба.

– Эй, этический шантаж – моя прерогатива!

– Я не шантажирую.

Китти повернулась и впервые за поездку посмотрела на него.

– У меня просто были соображения, – негромко заговорила она. – Что если сейчас уедем… То ещё сможем вернуться и что-то сделать. Действительно сделать. А не бросаться, как обычно, красивыми словами и жестами, – она долго и почти доверительно посмотрела на Феликса, потом вновь отвернулась. – Но и они, конечно, тоже хороши.

Он нехотя, почти в принудительном порядке повращал эту мысль, напряжённо сжав пальцы.

– А пять минут на подумать?

– Думай, только быстрее. У того забора я вижу наблюдателя, – Китти перевела взгляд в другую сторону. – И вон те ребята на джипе тоже явно не погулять вышли.

Феликс не разглядел в таких подробностях, но оснований не доверять ей у него не было.

– Но мы вернёмся? – спросил он.

Китти ничего не ответила.

– Ладно, давай так: ты обещаешь, что мы постараемся вернуться?

– Да.

– Хорошо, – он обречённо кивнул. – Тогда поехали.

Китти кивнула в ответ и завела мотор.

Через минуту они неслись по трассе на восток – сквозь неизвестность, сквозь ветер и ночь.

25.

Они ехали долго. Довольно скоро машина свернула с трассы, и они двигались теперь по мелким неосвещённым дорогам, что неохотно стелились под колёса, наждачно шурша и иногда подкидывая кверху. По сторонам угадывались поля и маленькие лески, но очертания их были зыбки, непостоянны, и казалось иногда, что всё это не по-настоящему, – просто снится странный околдованный мир, который ты нигде не видал.

А может, наоборот, сном было всё, что помнилось до того: какой-то большой город, крыши многоэтажек… флаги… люди на солнечной набережной… А настоящий мир всегда и был здесь, в нагревшейся духоте между сиденьем и темнотой за окном, всегда немного трясся и светил лампочками на приборной панели…

– …вряд ли охраняют. Можно в них.

– А? – переспросил Феликс. Он и впрямь успел задремать, хотя, казалось, не закрывал глаз.