Большая зона. Книга 2. Ироническая проза

подтвердил своё реноме: он выходил на палубу в рокане и в буксах (проолифенные штаны и куртка) со шкерочным ножом в одной руке, с секундомером – в другой, «беломориной» в зубах и – начиналось представление за столом-рыбоделом, где две шеренги матросов и подвахты ловко шкерили (потрошили и обезглавливали) окуня. Юра, обсыпая (как всегда!) себя пеплом папиросы, одновременно пытался шкерить, говорить, хронометрировать, курить и заливисто смеяться над шутками и подначками со стороны команды у стола. Над Юрой потешались незлобливо, а он и не понимал разницы между морской подначкой и «полным серьёзом», Помощь его была не в количестве ошкеренных рыбин, а в той весёлой атмосфере, которой он разбавлял монотонную и утомительную многочасовую работу… Народ воспринимал Ю.

М. как доброго и незлобливого чудака, зацикленного на своей миссии «нести народу веру в светлое будущее»…

Однажды, в кают-компании для комсостава за обеденным столом сидели стармех Афанасий и Ю.М.. Вошли старпом Антон и начрации Алексей.

Садясь за стол, Алексей подмигнул Антону и, якобы, закончил начатый ранее разговор:

– Так ты видел, Антон, этот «Орион» пролетел прямо над мачтами?

– Он три раза пролетел над нами, в трёх направлениях, – пояснил Антон действительный факт облёта канадцами нашего судна.

– Так чего там в листовках, которые «Орион» сбросил на палубу?

– Да мне неудобно было спрашивать у матросов. Вроде как предлагают политическое убежище, – едва сдерживая смех ответил Антон, одним глазом кося на Ю.

 М.

Юрий Михайлович оцепенел. Потом резко бросил на стол ложку и со словами: «Что ж вы меня сразу не позвали!» выскочил из салона.

На палубе матросы прямо валялись от смеха, когда Ю.М. на полном серьёзе стал требовать «сдать ему все до единой листовки», сброшенные самолётом.

Начальник рации Алексей почти ежедневно устраивал в кают-компании концерты, разыгрывая Ю.М. на чём попало, что в голову взбредёт, абы его завести. Например, сидим молча обедаем, но что-то скучно получается.

И тогда Алексей, наобум, кидает Юре вопрос:

– Михалыч, а правда, что Пиночет тайный коммунист, подосланный нашими кэгэбэшниками в Чили?

Юрий Михайлович, поперхнулся и его понесло. Он бросил ложку и развернул перед ухмыляющимися, откровенно потешающимися едоками полную политическую ситуацию, не только в Чили, но и во всей Южной Америке. Все уже пообедали и разошлись, а Юра всё продолжал трындеть вновь вошедшим с вахты.