Тень улетающей птицы. Повесть

– На бумажный рубль и при социализме давали, – уклончиво ответил я.

– А пельмени?

– Наверное, дадут и пельмени.

– Я только пельменей хочу.

Мы обогнули тёмно-зелёный лесовоз, застывший перед столовой в огромной луже, и вошли в высокий просторный зал, где за приземистыми столами, полными самой разнообразной еды, сидели незнакомые люди. Их лица были просты и спокойны. Они вполголоса о чем-то переговаривались, улыбались, лениво допивали парящийся в стаканах чай и с безразличным видом смотрели на картины, развешанные по стенам, на фикус в дальнем углу.

– Нам две порции пельменей, – попросил Сережа у женщины в белом халате, возникшей где-то между прилавком и потолком.

– И больше ничего? – ответила она, слегка согнувшись.

– А что ещё у вас есть?

– Суп. Щи и рассольник.

– Нет… Нам хлеба ещё по куску и… чаю, если можно.

– Ну, тогда с вас шестьдесят восемь копеек.

– А это сколько? Это не больше рубля?

– Нет.

– Ну, тогда нам ещё лимонаду бутылку и… и булку с маком,

и…

– Всё, мальчик. Рубль не резиновый, – сухо перебила его женщина в белом халате.

Но всё равно это был замечательный обед. Мы с аппетитом ели горячие пельмени и восторженно смотрели по сторонам. Нам всё здесь нравилось: и фикус в углу, и косой солнечный свет из окна, и красочные натюрморты по стенам, и жужжание одиноких мух где-то под потолком, там, где развешаны желтые ленты липучек, напоминающих новогодний серпантин.

Мы ещё ели, ещё наслаждались видом аппетитных натюрмортов, а нам уже очень хотелось вернуться в эту столовую ещё раз… Вот только найдем ли мы сюда дорогу в густых ржаных зарослях, в этом бескрайнем поле социализма, которое начинается за селом, а кончается где-то за горизонтом в хрустальной пустоте.

Жизнь здесь, в этом затерянном селе, казалась нам неспешной, размеренной и сытной.

То есть, примерно такой же, какой она должна была стать при коммунизме. В светлом будущем. В счастливом завтра.

***

Тропинку назад мы нашли довольно быстро. Высокие стебли ржи в том месте, где мы недавно прошли, ещё не успели выпрямиться, и поэтому желто-зелёная стена поля тут была заштрихована ими не снизу вверх, а слегка наклонно.