ЛЕНИН ЖИВ!

Воспоминания Семена прервала подошедшая наконец Валерия и отвлекла от приятных воспоминаний в пользу не менее приятной действительности. Сеня взял безалкогольный мохито, Лера выбрала себе коктейль, и молодые люди мило беседовали, пока не начался диджейский сет. Валерия ушла плясать. Предстояло продержаться целую ночь индустриальной артподготовки.

Впрочем, мрачный сценарий переменился самым неожиданным образом.

Свет погас, и сквозь тьму пробились лучи фонарей. Сперва людей в масках, вооруженных резиновыми дубинками и бейсбольными битами, вломившихся в клуб в сопровождении собаки на поводке, Семен принял за опергруппу – из тех, что появляются в возможных местах заложения взрывных устройств.

Потом посчитал их участниками шоу – ровно до того времени, пока они не приказали диджею выключить звук. И лишь тогда он начал догадываться, что всё гораздо хуже.

Человек в бейсболке с надписью «ФСКН» посветил фонариком в глаза Семену, чтобы посмотреть на зрачки, но ничего крамольного там не узрел, и потому среди тех, кого заставили подняться на сцену для дальнейшего осмотра, его не было.

Эта участь минула сначала и Валерию, бывшую в синих линзах с оформленными в виде звездочек зрачками, которой поверили без осмотра – сама Валерия лишь выпила вина с коктейлем накануне.

К сожалению, вскоре особо ретивый сотрудник стал требовать более тщательного осмотра. Сеня предложил подруге просто снять линзы, но та рассудила, что это было бы опасно, и она проследовала на сцену, где просидела с другими киберготами и индастриальщиками еще минимум час.

Сеня слушал плеер.

Отсеяв сомнительных, наркоборцы вынудили их сходить в сортир по одному и помочиться там в баночки, затем их оформили и перенаправили в «пентобус».

С легкой руки пентовского врача всем, кого по очереди выводили со сцены в гримерку, проставили диагноз «наркотическое опьянение». ФСКН-овцы заставили помочиться и Леру, после чего стали требовать, чтобы она шла в автозак. Лера принялась громко возмущаться и чуть ли не плакать, ведь ее, ничего такого не употреблявшую, хотели куда-то везти.

Впрочем, когда Сеня выразил добровольную готовность проследовать с ней, даже если придется пройти обследование, она успокоилась и согласилась подождать его в нарковозе.

Произошедшая за кулисами сцена навсегда изменила наивные, как выяснилось, взгляды Семена на жизнь в стране. По указу пусора врач написал «наркотическое опьянение» непьющему и некурящему, любящему спорт и не признающему наркотики Семену.