Уроборос. Избранное. Том 5. Повести

Он ушёл куда-то глубоко под землю, как подводная лодка в толщу вязких тёмных вод…

Она снова пережила, как наяву, то время, когда ждала и не дождалась приезда лейтенанта. Это было похоже на смерть, но всё-таки она всегда знала – он жив, значит, есть надежда. Удивительно, но она не испытывала ни злости, ни ненависти к Марине – ничего! А ведь та отобрала лейтенанта у Шехерезады, обманула его и это было равносильно убийству. Марина убила сразу двоих. Она пыталась построить свою жизнь с человеком, у которого сама же вынула душу.

Разве такое возможно? Конечно, нет. Поэтому лейтенант оказался на войне и погиб. Но это была только смерть тела. Она неизбежно должна была наступить вслед за опустошением души. Марина отняла жизнь и у Шехерезады, а сегодня забрала последнюю надежду…

Живыми оставались только глаза и улыбка его дочери – маленькой Шахини, так похожей на отца и почему-то на Шехерезаду. Каким-то непостижимым образом природа повторила образ его любимой женщины и соединила их в этом маленьком существе.

Всё-таки соединила…

Часть четвёртая. ПОЛЗКОМ НА ДАРВЕШАН

Неисповедимы пути…

Лейтенант удалялся от родника, ощущая, как отрывает то ли от кожи, то ли от сердца, живой источник жизни. Теперь на его пути вряд ли встретится вода. Сколько сможет он протянуть? Дня три, пять? Знойное солнце съест его, высосет всю влагу из клеток. Успеет ли он за пять дней добраться не до города, но хотя бы до безопасного места, где бандиты уже не смогут открыто его преследовать.

Лейтенант полз, стараясь отключить боль, не ощущать изломанного, избитого тела. Кустарники непроходимыми колючими массивами вытянулись по дну ущелья, петляя между огромных валунов и усыпанных щебнем осыпей.

Он продвигался медленно и безнадёжно колючий наждак растений снова и снова сдирал кожу с рук, лица, рвал последние лоскуты одежды.

Невообразимо долго пробирался он в узких перешейках между каменными нагромождениями. Когда солнце присело на краешек скал, готовясь спрятаться за их устрашающе острыми краями, лейтенант находился уже примерно километрах в трёх от родника.

Он приказал себе не думать о жажде, но сознание упорно возвращалось назад – туда, где мерцающей живой струйкой из каменной маленькой ладони гор выливалась вода.