Несколько историй из жизни отсутствующих

Я хотел слушать объяснения по поводу того, что я тут делаю, по поводу того, кого только что закопали на склоне холма, что это за дом, что это за бородатые амбалы-близнецы с физиономиями разбойников, где спрятан пулемет, есть ли тут подземный ход, по которому можно удрать, когда держаться уже не будет сил, – я много чего хотел услышать, но только не про кекс и не про изюм!

Вероятно, физиономия моя совсем скисла, потому что Израиль Иммануилович подлил мне рома и попросил набраться терпения.

Он еще немного помучил меня экскурсом в мифологию, в социальный ее раздел, рассказав, как с самых древних времен мифы верно служили правителям, а те, в свою очередь, всячески поощряли и лелеяли подобное мифотворчество; как хилые карлики превращались в богатырей, тупицы – в мудрецов, уроды – в красавцев, импотенты – в неотразимых обольстителей, а бессовестные и лживые – в образцы чести и совести; как мифы эти охранялись даже лучше, чем сами правители, поскольку они работали не столько на какую-то конкретную персону, сколько на институт в целом; про то, что с желающими развенчать такие мифы во все времена поступали одинаково – их убивали.

…

– Сакральность! – Израиль Иммануилович многозначительно поднял вверх указательный палец. – И уже ни у кого и никогда не появятся в голове глупые фантазии о том, как Его Величество страдает в туалете от несварения, объевшись белужьей икры…

Он посмотрел на меня лукаво и спросил, пожевав губами:

– Простите меня за мой вопрос, Йозеф, и ни в коем случае не считайте, что в нем есть какой-то подвох: о чем вы думаете, когда расчесываете Овечку?

Он не переставал меня удивлять, этот старик.

Я замешкался, но не потому, что испытывал какие-то затруднения с темой, а потому, что не мог вот так сразу сообразить, какое это имеет отношение не только к моим остававшимся без ответа вопросам, но даже ко всей той ереси, которой он меня потчевал почти полчаса.

Израиль Иммануилович ждал. Мне даже показалось, что он улыбается кончиками губ.

– А ни о чем уж я не думаю тогда! – ответил я чистую правду, выпил залпом остатки рома и подумал, что внезапно вырвавшийся у меня пятистопный ямб вполне уместен в этом сумасшедшем доме.

Израиль Иммануилович удовлетворенно кивнул.

– Да, конечно.