Жемчужница. Рассказы

Что-то говорил о редком даре перевоплощения, выделявшем ее из откровенно серой провинциальной труппы…. Еще что-то…. Говорил, что надеялся увидеть ее поклоне, но она не вышла. А за кулисы его грубо не пустили…. Что-то еще о ней…. В общем, он мне запомнился. А через день он уехал.

В следующем году умер старый чудак. И его внучка осталась одна.

Они всегда были добры ко мне, и я искренне беспокоился о судьбе девушки.

Надо отметить, она тоже была не от мира сего. Она так верила в свою роль, что пыталась покончить с собой, как истинная Офелия.

Потому-то она и не выходила на поклон. Но это держалось в строжайшей тайне, и только старик знал секрет, как уберечь ее от самой себя.

Но он умер. А Рождество приближалось. А с ним и спектакль. Угрожая стать последним в карьере Офелии.

Я не знал, как помочь бедной девушке. И вспомнил того парня, что так ею заинтересовался. Я написал ему. Благо, в регистрационной книге остался его адрес. Я не особо надеялся, но он приехал. И я рассказал ему все, что знал сам.

Он очень удивился, но казалось, поверил. Он решил попытаться помочь. Возможно, ей просто нужно сменить обстановку, уехать, отвлечься. А если это не поможет, он покажет ее лучшим врачам. Он обязательно найдет выход. Отступать – не в его правилах. Он был так убедителен, что я проникся его оптимизмом и почувствовал облегчение.

Спектакль, по его просьбе, отменили. Никто особо не возражал. Ведь все это было лишь причудой Старого Гамлета. А он умер. Упокой, Господь, его душу!

Они уехали.

И три года, проведенные в неизвестности, только укрепили мою надежду на счастливое завершение этой истории.

Но потом по городу поползли слухи о новом хозяине старого Дома Гамлетов. Я навел справки, и оказалось, что этот новый хозяин и есть мой старый знакомый.

Я навестил их. И увиденное мною изрядно поколебало мою надежду на лучшее.

Девушка выглядела отсутствующей. Выражение бледного лица напоминало увядающую лилию. Опекун ее тоже не производил былого впечатления успешного парня.

В глазах его поселилась тревога, и какая-то неизбывная тоска пронизывала все его существо.

Он неохотно, словно превозмогая боль, поведал мне о том, как все эти годы боролся с ее недугом. Как возил по лучшим клиникам и известным врачам. Как удерживал от игры на сцене. Как пытался спрятать от очередного Рождества в дальних странах. Пытался даже придумать ей другой спектакль с другой ролью. Но все тщетно. Врачи разводили руками.