О блокаде Ленинграда и о другом, о чём не могу забыть

Особым пристрастием нашего сопровождающего были уши. Он лично рассматривал и требовал, чтобы уши «светились». Мы выходили чистые и посвежевшие и так до следующей недели. Но это уже была весна 1943 года.

Вот пока и все, что я помню.

Поскольку я уже начал писать о слухах – это говорит о том, что мои сведения в памяти кончаются.

Поздравляю всех с Днем Победы.

Пленные немцы

Опять с трудом приступаю к воспоминаниям. И только, меня подталкивают отзывы, за которые я очень благодарен. В них призывают: Пишите! Пишите! Это должны знать!

Мои сомнения, касаются не только точности деталей, но «червь сомнения» не покидает меня всю жизнь.

Надо ли помнить, чтобы прощать или надо помнить, чтобы ненавидеть.

Я так формулирую для себя – надо помнить, чтобы не повторилось.

А теперь к сути. После прорыва блокады, стало вольнее, можно было более свободно ходить по улицам, хотя обстрелы продолжались. Я плохо помню день прорыва Блокады. Помню, что об этом объявили по радио. Репродуктор у нас не выключался даже ночью.

Мы давно перестали прятаться в бомбоубежище. Потому что все бомбоубежища располагались в подвалах домов. А смерть в бомбоубежище после обвала дома была настолько ужасна, что все уже предпочитали более легкий способ ухода из жизни.

Диктор торжественным голосом объявил, что войска Ленинградского и еще каких-то фронтов прорвали блокаду, после чего выступил маршал Ворошилов. Под чьим руководством не смогли остановить немцев. Далее, целую ночь по радио выступали рабочие и поэты.

Но мне было не до того, я спал. Зато праздник Победы я помню хорошо. Кроме объявлений по радио на улицы высыпала орущая толпа.

Специальные люди бросали листовки. Я хотел принести домой и собрал целую пачку листовок. Я нес их прижав к груди, но пробегавшие мимо девушки вырвали их и я остался один и не знал, как обрадовать маму. Это детское огорчение я хорошо помню.

Это праздник для меня не стал праздником со слезами на глазах Самое большое чувство тогда и до сих пор – ненависть.

Я осознал это не сразу.

Через некоторое время после дня Победы, ко мне подошел приятель, Олег толкнул меня плечом:

– Аня сказала, что завтра по Загородному поведут пленных немцев.

Аня – это была наша дворничиха, молодая красавица. Её дворницкую квартиру часто посещали военные. Все красавцы офицеры. И её информация почти всегда была достоверная.

Так что завтра мы были на проспекте с именем «Загородный» недалеко от нашего дома.