Степанида. Уральский сказ

На полу валяется. А самовар я уже два раза ставила. А вы все спать изволите. Ну я к деду своему и забежала.

А мачеха-то не привыкла, чтоб ей перечили. Она позеленела от злости, как же так, ей кто-то что-то сказал. Она и расшумелась, раскричалась, посуду всю перебила, платье все изодрала, только тогда и успокоилась. А дочки-то ее все и подтрунивают. Очень уж они не любили Степаниду-то. Одна из сестер и говорит:

– Смотри-ка, а ей все весело, смеется над нами!

А вторая нашептывает:

– А я вчера видала, как она перед зеркалом пела и кривлялась, во!

– Что, в моем доме, – закричала мачеха – устраивать всякое фря? Я покажу вам комедию.

 – Схватила зеркальце и об пол его хрясь. Оно и вдребезги. А зеркальце-то не простое, барином подаренное, ювелирной работы-то. Опомнилась знать, ан уже поздно. Села рядом на пол и завыла. А дочки с двух сторон подвывают да все нашептывают:

– Это все Степанида виновата, если бы не она, не разбила бы ты этого зеркальца антикварной работы аж из чистого хрусталя.

– Ой! Маменька, второго такого и во дворце не сыскать. Да вы еще и бусы хрустальные порвали, не собрать-то уже нитку жемчужную.

– А Степаниду наказать надо. В старую штольню послать. Да привязать ее там, чтоб не убежала.

– Ага! Пущай там посидит да подумает. Найдет камней драгоценных, вот тогда, может, и простим ее. А то парни только на нее и засматриваются. Срам просто!

На том и порешили.

Да о таком своеволии приказчицы узнал дед Матвей. Собрал всех своих слободских, идут с баграми, лопатами, а кто и с коромыслом, к дому, значит.

А мачеха-то, знамо дело, перепугалась, Степаниду-то и отпустила, а сама бегом к барину. Он только что из-за границы с сыном приехал. Весь расфуфыренный такой. Разговаривают только на английский манер, по утрам кофе кушают да разным пряником закусывать изволят.

Забежала мачеха в дом к боярину, на колени бухнулась и давай его стращать. Что прислуга, дескать, взбунтовалась, саботаж там всякий устраивает.

А главная заводила-то у них – это Степанида, народ, мол, подбивает на разбой там всякий. Змею подколодную пригрела на своей груди. А дом-то чуть не сожгли. Помогите, мол, отец родной.

– Я такого своеволия терпеть не буду. Всех в острог посажу. А защитницу на цепь да в штольню. Пущай там посидит да пообразумится малость-то.

Ну, поохали все, поохали. А что делать, против барина не пойдешь. А как помочь девушке, не знают – знамо дело, начальство.