Нет предела

 – Андрея увидят, млеют до обморока. Никакой бузы. Даже старушки платочком прикрываются».

Майор понравился Сарину. Несмотря на некоторую суетность, обладал цепким, острым умом. В несколько минут объяснил Олегу, с чем тому придется столкнуться в их работе, все это с хорошим юмором. Обрисовал живо и доходчиво.

– Все может быть: провокации, диверсии. Главное – не паниковать. Кабульские предприятия – все ваши. Где начался разлад, брожения – вы там.

– Как мы узнаем, где эти брожения? – спросил Олег.

– Об этом не беспокойся: узнаешь, подскажут.

Отвел Сарина в сторону. Логинов разговаривал с молодым лейтенантом.

– Слушай, капитан! Андрей твой – переводчик, бесценный парень. Грамотный… Мне не понять, я работяга, технарь по движкам на АН-12. Десять лет в Завитинске протосковал: руки морозил, теперь тут отогреваю, – пошевелил узловатыми, с навечно въевшейся в кожу маслянистой чернотой, пальцами. – Филфак он закончил. Культура востока. Точно не знаю, как у них в университете обзывается. Родители… О! Высокие люди… В шоке, конечно: кто знал, что мальчишка ринется сюда? Не смотри, что звонкий – настоял, как скала.

Мол, мне для работы нужно. Вот так. Тексты он готовит, сам же читает. Твоя основная обязанность – обеспечение его безопасности. Народ слушает. Новиков подсказал тебя к нему пристроить: боевой, обстрелянный офицер, взвод разведки, лучшего не придумаешь.

Сарин расстроился: «Нагородили! Обстрелянный!.. Роль штатного болтуна! Ох, Марина, Марина! Что наделала!»

Куда ни шло, замполит неприятная должность.

Но, если летчик никудышный, штурман – тьфу, одна дорога в комиссары. Но, хоть работают ребята: квартиру под расширение выбить, ребенка в ясли, в сад устроить, с путевкой помочь. Ну и морально: кого поддержать, кого придержать. Не счесть, сколь таких мелочей в тихой гарнизонной жизни. Особенно, если полк по командировкам, вот как их: корабли, дальние походы. Пропагандистов не уважали: трепачи как один, и бабники. В лекционный час любую уговорят…

Андреев, заметив подавленное состояние Сарина, попытался его успокоить:

– Не навсегда, замену ждем.

Еремина неделю, как выбили, завертишься, охнуть некогда будет.

Ехали долго. Центр проскочили, закрутились по тесным улочкам, зажатым стенами дувалов. Часто останавливались, пропуская встречные машины.

Шевельнулся Андреев.

– Не расстраивайся, капитан! Головной боли тут хватает. И пулю словить очень просто… Не так уверенно добавил, – агитируем, агитируем! Заварили кашу.