Год красного петуха. Книга вторая

Но это будет всё потом…

Пока ноябрь над Москвою,

И он ушёл. В свой новый дом.

И их уже теперь там двое.

Два Ильича из двух эпох

Лежат перед стеной кремлёвской,

А где-то в небе старый Бог

По ним вздыхает по-отцовски…

Каждому – своё

Любая кровь, пролитая напрасно,

Не воля Бога – воля сатаны.

Любая революция опасна

Не для людей опасна – для страны.

Когда до основания разрушим

Тот старый мир, что будет нам дано?

Безбожные в кровавом буйстве души

Бессмертными не станут всё равно…

Их в рай не пустит Бог.

Совсем не ждут – там заняты места

Давным-давно такими же безбожными…

И этот мир без веры во Христа

Умрёт. И пусть умрёт ещё не скоро,

Но есть у революции конец.

И Бог их наконец-то всех соборовав,

Терновый свой подарит им венец

Как воздаянье по делам прискорбным.

Но нам тогда, как будет воздано

За нашу жизнь?

Ведь век был слишком спорным

И жизнь была прекрасна лишь в кино…

Исход

И я уйду.

Всё будет чередом своим идти,

Как будто я один такой на свете,

Чтобы со мной всем было по пути.

Уходят каждый день – одни, другие,

Ведь мы не замечаем их уход.

Уходят все – хорошие, плохие

И бесконечно вечен тот исход…

И я уйду. И будет всё как было,

Ведь кто-то до меня ушёл вчера.

Хотя нас жизнь неистово любила,

Но кто мы ей? Смерть – всё-таки сестра…

Юбилей

Тихо, по домашнему, отметили

Мы вчера наш славный юбилей.

Выпили и даже не заметили

Подобрели мы иль стали злей…

Просто посидели, помолчали,

Даже не ругали сгоряча

Троцкого, которого венчали

По ТВ на место Ильича…

И очередным ноябрьским утром

Разбрелись в заботах кто куда,

Ну, а революции, как будто,

Не было и вовсе никогда…

Расплата

Крест на крест окна заколочены

Мхом поросло давно крыльцо

Стою у жизни на обочине…

Дождь словно слёзы на лицо

Скатились с плачущего неба.

По мне ли сей небесный плач?

Нет, не по мне. Я, между прочим,

Сюда явился, как палач,

Чтоб довершить, что не доделал,

Чтоб подвести здесь свой итог…

У дома отчего весь белый

Стою. А раньше ты не мог

Явиться в дом, живой покуда,

И навестить отца и мать?

Теперь тебе, как вижу, худо,

И что-то стал ты понимать —

Душа во мне меня изводит…

Я оправданья не ищу —

Ведь всё когда-нибудь проходит,

Жаль, слишком поздно я грущу.