Подкидыш, или Несколько дней лета

Никто не может взять, кроме вас. А хлопец видный, только что-то с головой у него приключилось, и ничего при нём нет, ни документов, ни денег, ни карточек каких, ни телефона. Гол, как сокол.

Мужчины вышли во двор, поросший густым спорышом. Дом у Веденских был маленький, но аккуратный, выкрашенный свежей известью после зимы, крытый яркой рыжей черепицей. По двору гуляли куры разной масти. На яблоне у входа висел рукомойник, и там же к стволу прислонилось маленькое зеркало. Дом обрамляли сараюшки, где обитала разная живность, росли груши, несколько яблонь, сливы, вишни.

Кусты крыжовника и смородины начинали стройные ряды ягод и овощей. На них равнялись морковь, лук, перцы, огурцы, чеснок, помидоры и другие обитатели грядок. Был ещё один огород, побольше, над которым ни свет, ни заря уже склонилась Надежда Васильевна, палимая солнцем и поливаемая дождём. Андрей сидел на лавке за забором в густой липовой тени. Глаза у него были прикрыты.

– Ну, прям Иисусик! Господи, прости! Кузьмич, глянь!

– Да я смотрю.

Кузьмич подошёл поближе к молодому мужчине. Вид у него был, прямо скажем, бледный. Одежда, волосы, руки замазаны грязью. На голове внушительная шишка с кровоподтёком. Лицо тоже в грязи, но под грязью – печать бледнолицего городского жителя.

– Городской, – сказал Иван Кузьмич голосом опытного следователя.

– Да и я смотрю, – поддакнул Степан Семёнович.

– Ты чей? Откуда родом? – спросил Иван Кузьмич у Андрея.

Парень медленно открыл глаза и сказал:

– Ничей.

– Я ж тебе говорил, Кузьмич, не помнит он ничего.

– Подожди, – одёрнул его Иван, – хорошо, ничей. Где живёшь?

Глаза парня медленно закрылись:

– Нигде. Не помню.

– Вообще, на преступника он не похож, – продолжал Кузьмич, – хотя, кто его знает, какой он из себя, сегодняшний преступник.

– Это всё философия, Кузьмич, преступник, он и есть преступник. У него скулы пошире должны быть, и пальцы покороче, и в лице что-то бегающее, – продолжал Семёныч голосом напарника много лет работающего с другим следователем в связке.

А потом добавил, – мы его не кормили. Сколько не кормлен, не знаю.

– А как звать тебя? Есть хочешь?

– Не знаю. Хочу.

– Вот дела… Нам же как-то назвать тебя надо. Парень, тебя назвать?

– Назовите.

– Посовещавшись, Кузьмич и Семёныч остановились на двух простых именах: Фёдор и Борис, хотя Бориса выложили с заминкой, так как уж больно много деревенских козлов носили это имя.