Узник №8

Наконец она не выдержала и с силой вырвала запястье из пальцев узника.

– Будь вы прокляты, что ж вы так вцепились-то! – раздражённо и почти зло воскликнула она. – У меня же синяк будет.

– Простите, простите бога ради, – испуганно отстранился от неё он. – Только не говорите папеньке, умоляю вас.

– Боитесь? – уже беззлобно, но с превосходством усмехнулась она.

– Ваш папенька очень строг с заключёнными.

– Да, он суровый мужчина. Особенно с нарушителями закона. Но вообще он очень добрый.

– Добрый?.

. Ну, возможно, пожалуй. Во всяком случае, лицо у него действительно очень доброе. А вы, наверное, очень любите его и…

– Люблю? – не дослушала она. – Да я его ненавижу!

– Ах, вот оно как! – осёкся узник, бледнея от неожиданного признания собеседницы. – Впрочем, я признаться, тоже, – добавил он, бледнея ещё больше – теперь уже от ужаса.

– А вы-то за что? – удивилась девушка.

Он двинулся ответить, но тут же замотал головой, запрещая себе говорить. Преодолев наконец желание высказаться, затолкав слова обратно в горло, он произнёс порывисто, на выдохе:

– Бога ради, умоляю, скажите, идёт ли на улице дождь?

Дочь надзирателя, кажется, растерялась от такой неожиданной перемены.

– Дождь? – произнесла она. – Дождь… Я не знаю. Может быть, идёт. А может быть, и нет. Я не знаю.

– Не знаете? – растерянно выдохнул узник.

– Не знаю. Я не выхожу из тюрьмы. Никто не выходит из этой тюрьмы.

– Никто? Совсем никто?

– Никто.

– Ни… никогда?

– Никогда.

Он обессиленно рухнул на диван, закрывая лицо руками, простонал:

– О боже, боже! Какая му?ка! Мука. Мука… Му-ка… Мука – муха… Муха… – И, снова схватив девушку за руку: – Мне нужна муха!

– Я же приносила вам муху, – возразила она, отнимая руку.

– Да, но… она… она умерла. Внезапно умерла. Наверное, она болела. Да, по её полёту последнее время было видно, что эта муха тяжело больна. И у неё были такие грустные глаза… Безвольные крылья… Крылья, утратившие волю к полёту, стремление к выси, порыв… Мне нужна новая муха, слышите?

– Вот как… – напряглась она.

 – Ну, я не знаю. Здесь очень строгие порядки. Если господин начальник тюрьмы узнает, что я принесла вам муху…

– А мы ему не скажем, – заговорщически прошептал узник.

– Он может догадаться.

– Умоляю!

– Хорошо, хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Сейчас я принесу вам обед, а потом посмотрю, как можно будет извернуться с мухой.