Награда

Она не могла усидеть в зале ожидания вокзала и вышла, спешно направилась к перрону и у калитки лицом к лицу столкнулась с тем парнем, который запечатлелся в ее памяти Онегиным.

– Как вы здесь оказались?– выпалила она.

– Я? Я проводил друга, а вот вы как тут оказались? – задали они друг другу нелепые вопросы.

Девушка объяснила, что учится в Алма-Ате и сейчас едет на сессию.

– Мы так с вами тогда в парке не познакомились. Меня зовут Бориан, а вас?

– Гюзяль, – чуть дыша, произнесла девушка. Он помнит ее! Он вспомнил! – клокотало сердце.

Бориан взял из ее рук чемоданчик, и они пошли по перрону, говоря о каких-то пустяках. Запомнились только его вопрос о том, напишет ли она письмо ему, и свой ответ, что не знает, возможно.

Перестукивали колеса вагона на рельсах, перестукивали чувства в сердце. Думать ни о чем не хотелось, только чувствовать.

Лекции, зачеты, экзамены, дни пролетали, и Гюзяль не могла сесть за письмо. Да и о чем писать? «О походе в горы с Закориным напишу, целый воз впечатлений!» – воодушевившись, решила девушка.

Ответ не пришел, прилетел. Бориан писал, что уже отчаялся ждать, что спешил на почту, бросая товарищей, покидая пляж, упрекал, что она так долго не писала. И… попрощался, сообщив, что закончил учебу, уезжает на родину.

Сдав последний экзамен, Гюзяль помчалась на вокзал, только бы успеть на поезд, а сев на поезд, торопила отправление. Уставившись в окно, она жадно провожала глазами встречные поезда, будто один из них увозит ее любовь.

В письме Бориана был адрес его брата, у которого она могла узнать, куда его направят работать.

Писать по этому адресу Гюзяль не стала. Парень со жгуче– черным кудрявым волосом и большими темно– зелеными глазами все равно не полюбит ее, зачем бередить душу. Однако образ Бориана никогда не покидал девушку. Каждый раз, когда приходилось бывать на вокзале, она подходила к калитке, выводящей на перрон вокзала, и сердце ее замирало надеждой, что сейчас, как тогда, неожиданно возникнет Бориан.

Глава 6

Тамара закончила скульптурное отделение художественного училища, и надо было трудоустраиваться. В доме пионеров родного города ее первая учительница по изобразительному искусству уходила на пенсию и пообещала рекомендовать Тамару на свое место. Советовал устроиться туда и Закорин.

– Не губи талант, он дается не всем,– убеждала Гюзяль

Кощунством считала Гюзяль, когда люди не ценили свою одаренность.